Глава 5
Первые знакомства
Потроха этих рыб я решил не закапывать, а сразу поменять в морде на свежий улов, на который всё же надеялся. Спустился к реке и вытащил своё орудие лова, где грустил одинокий подуст, хотя и довольно крупный. Вынув его, зарядил морду новой приманкой и опустил её у берега метрах в двадцати выше по течению, всё также привязав к береговым кустам ежевики и малины. Почистил подуста прямо на берегу, бросив его потроха в реку для привады. После чего поднялся к своему зимовью, с отличным настроением и великолепной добычей. Всю эту крупную рыбу решил не варить и не сушить, а закоптить. Тем более, что за три дня убедился, что моё убежище стоит далеко от людских тропок и жилья.
Бросив картошку на пол домика, принялся за постройку коптилки, которую стал устраивать рядом с зимовьем. Всё важное лучше держать вместе, да и пожара в лесу не устрою. Поэтому напротив домика выстроил небольшую коптильню, в которую натаскал гору шишек и липовых веток. Развесил весь улов и поджёг ветки, которые завалил через четверть часа, превратил огонь в добротную дымовую коптильню. Убедившись, что процесс идёт нормально, засёк время и спустил часть картошки в подполье, где подвесил прямо в матерчатых сумках под потолком, так мыши не доберутся. Затем, приглядывая за коптильней, соорудил крышку в подполье, чтобы оно зимой не выстужалось. Тогда запасы клубней будут прикрыты не только полом моего зимовья, но и дополнительно крышкой из тёсаных жердей.
В хлопотах едва не проворонил готовность рыбы, еле успел вытащить из коптильни и затушить дымовуху. Одну рыбку оставил для пробы на обед, к которой ещё пожарю картошки. Развёл в печке небольшой огонь, достаточный для поджаривания картошки на обед. За несколько дней уже приноровился не топить печурку лишний раз, не жечь дрова без толку. Дни и ночи стояли тёплые, само помещение я обжил. Несмотря на регулярные дожди в избушке было сухо. Кстати, закопченную рыбу для начала я повесил в единственной комнатке, побоялся оставить на чердаке. Туда ночью может любая белка пробраться или куница, я и не услышу. А жилое помещение даже днём закрыто, запахи меньше плывут по лесу, да и мелкие звери не заберутся. Правда, что делать, если придёт медведь, я не решил. Конечно, если буду в зимовье, успею достать ружьё и выстрелить из двух стволов, которые на всякий случай зарядил пулями.
Но если медведь придёт днём и развалит всю избушку в моё отсутствие, не знаю что делать. Разве, что по утрам поджигать у зимовья частичку пороха? Говорят, звери его издалека чуют, ассоциируют с охотниками и уходят из таких мест. На всякий случай высыпал немного пороха из патрона, чтобы воскурить его утром, в качестве моей молитвы о безопасности в лесу. Картошку я только вымыл, даже чистить не пришлось, только порезал напополам. Оставил её жариться в сковородке, а сам забрался на чердак, где развесил всю оставшуюся просолившуюся в рассоле рыбу. Испугался, что пересолю, лучше пусть будет недосол. Соляной раствор выливать пожалел, поставил в тень за избушкой и накрыл обрубками жердей и большими листьями девясила.
Ужинал-обедал я роскошно, почти, как дома. Жареная картошка с копчёной рыбой, которую, оказывается, забыл посолить перед копчением. На следующий раз учту, дай бог, не последний такой хороший улов. Наевшись, немного отдохнул и решил собрать ещё грибов для засолки, но оказалось, некуда собирать, в мешках висела картошка, кастрюли заняты, пачкать рюкзак грибами не хотелось. Поэтому пришлось вновь заняться плетением из ивовых прутьев, на сей раз двухведёрной корзины. Тут пришлось тяжко, это не морда, которую никто не видит в воде, где важна исключительно рабочая составляющая. Корзина должна выглядеть относительно красиво, чтобы у случайного встречного не возникли вопросы, где достал такую гадость. Поэтому плетение затянулось на четыре часа. Еле успел пробежаться по лесу с новинкой до ужина.
Собранные грибы в большинстве своём засолил, но часть пришлось оставить сушиться. Разложил на тёплой чугунной печке, с намерением выложить под солнце на следующий день. Заснул, как обычно, почти мгновенно, зато и проснулся пораньше. Впервые за несколько дней побрился, проклиная жёсткую заточку бритвы «Нева», давно забытую за двух-трёхслойными лезвиями двадцать первого века. Но сдержался, даже ни разу не выругался, протирая чисто выбритое лицо одеколоном «Лесной». Всё, как полвека назад по течению своей бывшей жизни, как бы это сумасшедше не выглядело. После лёгкого завтрака жареной картошкой, запитого травяным отваром, я проверил морду.