Однако, в своей старой жизни я знал, чем обернётся эта якобы борьба за всё хорошее против всего плохого. Даже официальная статистика показала, что в МУРе (московском уголовном розыске) к восемьдесят пятому году были посажены и уволены 100% (сто, Карл!) сотрудников. Мои коллеги, командированные охранять порядок на фестивале молодёжи и студентов в Москве в середине восьмидесятых годов, рассказывали, что в МУРе работают одни лейтенанты и старшие лейтенанты. Продолжаю официальную статистику: в целом по Москве были уволены или посажены 90% оперативников, по РСФСР 70% сотрудников уголовного розыска.
Такие репрессии почище пресловутого тридцать седьмого года, о чём до двадцать первого века не хотят говорить власти. Зато все удивляются росту организованной преступности в девяностые годы. А чему удивляться? Как раз к этому времени вышли на свободу отсидевшие оперативники, надо ли говорить об их настроении? Большинство из них и пошли в организованную преступность, ибо с судимостью и без гражданского образования иного пути не было. Нет, такого будущего себе не хочу, убеждён, что прокурор и следователь отлично понимали, что я невиновен, но продолжали работать в рамках указаний партии и правительства, выслуживаясь перед руководством без всякого стеснения. Хотя все понимали, что это очередная кампания, которая скоро закончится.
Тогда и мне стесняться сам бог не велел, отведу душу на этих служивых идиотах. К решению, очистившему мою совесть, я пришёл окончательно как раз во время приезда прокурорской машины из Ижевска. До обеда оставалось полчаса, небольшой коллектив прокуратуры наверняка поспешит получить деньги до обеда. Точно в двенадцать начали выходить из здания помощницы прокурора и следовательши, в разговорах между собой только и говорили о такой радости. Мне, даже через переулок шириной в шесть метров, всё было слышно. Я дождался, когда здание покинет сама секретарша, и поднялся на второй этаж, в кабинет прокурора.
Ни здание прокуратуры, ни двери к прокурору не были заперты — патриархальные времена. Надвинув вязаную шапочку на лицо, я решительно вошёл к прокурору, стоявшему ко мне спиной, и ударил вполсилы по затылку кулаком. Убивать эту сволочь я всё-таки не хотел. Мужчина упал лицом вниз, и тут же подвергнулся обыску. Вытащив пачку денег из красивого кожаного бумажника, я поспешил связать свою жертву и вставить кляп в рот. Найденными ключами открыл сейф, ожидая сюрприз. Внутренний голос не подвёл меня, в сейфе нашлась нехилая пачка купюр, на глаз больше тысячи рублей. Всё, достаточно, надо спешить, я вышел из кабинета, не забыв закрыть двери на два оборота ключа. Да, ещё сломал прокурору правую руку с ногой, пока эта сволочь на больничном, меньше милиционеров посадят.
Поспешил по пустому коридору в кабинет следователя, ура, мне повезло. Тот собирался на обед, но не успел удивиться моему появлению, как оказался без сознания. Вот у него в сейфе денег не оказалось, только зарплата в кошельке. Зато в шкафу висела прокурорская форма, в которую я живо переоделся, сложив свои вещи в рюкзак. Так, с рюкзаком в руках, в форме младшего советника юстиции, я вышел из прокуратуры. Оставил свои жертвы крепко связанными, в закрытых кабинетах, да ещё двери здания закрыл, сломав ключ прямо в замке. О том, что работал в нитяных перчатках, думаю, можно не упоминать. Их я выкинул по пути в глубокие лужи, по одной.
При виде остановки, полной будущими пассажирами, пошёл к дому прокурора пешком. По пути переделывал своё лицо в личину следователя. Шёл довольно быстро, изредка кивая своим знакомым, вернее, знакомым моего потерпевшего, пытавшимся меня приветствовать. К моменту, когда я подошёл к подъезду прокурорского дома, лицо полностью соответствовало лицу следователя, даже про его рыжие кудрявые волосы и курносость не забыл. Свой рюкзак взял под мышку, в виде портфеля. Вежливо поздоровался с парой бабушек у подъезда и решительно поднялся на третий этаж. Ключи от квартиры у меня были, поделился сам прокурор.
В квартире никого не должно быть, жена на работе, ребёнок в школе. Двери запер и приступил к привычному обыску. Впрочем, особых усилий не понадобилось. Семейные деньги открыто лежали в хрустальной вазочке на полке модной стенки в зале. Сумма меня порадовала, полторы тысячи рублей. Откуда такие деньги у простого прокурора? Видимо, имеются дополнительные источники заработка? Впрочем, меня реквизированные деньги устраивали, и я покинул квартиру. Попрощавшись с бабушками у подъезда, я решительно пошёл в сторону леса. Вторую пару перчаток, на сей раз медицинских, я вывернул и сунул в рюкзак.