А зачем мне ревность со стороны учительницы? Поэтому я максимально осторожно вёл себя в её доме, не оставаясь там больше, чем нужно для чаепития. Оставил в качестве платы за мытьё грибы, хотя корзину на сей раз унёс. Да и мыло принёс своё, туалетное. Хотел попросить меня постричь, оброс уже сильно, однако вспомнил, что в Осиновке видел парикмахерскую. И, поскольку на понедельник планировал посещение магазина за хлебом и подсолнечным маслом, решил постричься там. Почему-то женщины считают стрижку чуть ли не интимной близостью. Вдруг и Елена так думает? Мне подобные намёки не нужны.
Поэтому, выпив чашку чая после мытья, я шустро собрался, чтобы вернуться в свою избушку. Тут Елена и показала свой коварный характер. Она, якобы случайно, вспомнила, что нашла для меня старый бочонок в сарае. Более того, принесла его в сени и вымыла.
— Ой, я же нашла для Вас небольшой бочонок, о котором мы разговаривали. Он в сенях стоит. Пойдёмте, покажу. — Торопливо проговорив это, она вышла из дома в сени и принесла из-за двери пресловутый бочонок. Литров на сорок, идеальную посуду для засолки грибов. Зачем только она его прятала? Ждала, пока я снова её начну просить? А она сделает милость и выдаст бочонок? Да, непроста хозяйка, непроста.
— Огромное спасибо, Елена Михайловна, Вы меня обязываете. Как Вы относитесь к копчёной рыбе? — Мой вопрос застал её врасплох. То ли она что-то конкретное планировала у меня попросить, то ли рыбу не любит. Поэтому я добавил: — В виде платы за бочонок, конечно! Или Вам что-то конкретное нужно? Картошку в огороде выкопать? Так я и без бочонка помогу с этим делом, сил пока хватает.
— Ну, не знаю, — задумалась женщина, мои слова о картошке смутили её. Наверняка именно помочь с картошкой она и хотела попросить. А теперь не желала идти у меня на поводу. Ишь ты, гордая, уговаривать не буду. Не ожидая ответа, я подхватил бочонок, напомнил о следующем банном дне, попрощался и отправился в зимовье. Зрителей-соседей на лавочках у ворот оказалось уже меньше, видимо я уже стал своим, не котируюсь в качестве редкой новости.
Дома я отпарил бочонок кипятком, вышоркал до скрипа и двое суток настаивал, дополняя вылившуюся воду. Когда убедился, что бочонок не протекает, принялся за засолку грибов, каждый день заполняя его очередной порцией. К примеру, пару дней укладывал несколько слоёв рыжиков, потом слой груздей, потом снова рыжики, добавляя веточки можжевельника для аромата. И, незаметно для меня, за две недели бочонок оказался заполнен доверху. Подумав, решил больше грибы не солить, занимался только сушкой, потому как мимо доброго гриба в лесу пройти физически не мог. Ну, это я забежал немного вперёд.
В понедельник снова отправился в Осиновку, строя большие планы, от стрижки до покупки продуктов. От соли до крупы и чёрного чая, запасы которого я благополучно прикончил. В промтоварах собирался купить свечек и узнать о керосиновой лампе. Даже в восьмидесятые годы такой способ освещения был в ходу в отдалённых селениях наших просторов. С участковым пока встречаться не планировал, надеялся на разговор после получения военного билета, то есть не раньше сентября, если повезёт. Если нет, придётся менять базу на более северный район, да перебираться туда до зимы. Хотя перетаскивать свои вещи уже не хотелось, обжился.
Зашёл, как обычно, в село с противоположной стороны, по просёлочной дороге. Посидел в небольшой очереди в парикмахерской, постригся как можно короче, а не популярной ныне «молодёжной» стрижкой. Зашёл в продуктовый магазин, закупил все задуманные продукты у Любы, улыбавшейся мне во все зубы, но так и не решившейся пообщаться. Зато её молчание неплохо компенсировала Надя, щебетавшая всё короткое время покупки. Кроме дорогой по этим временам толстой прозрачной полиэтиленовой плёнки, она нашла в своих загашниках керосиновую лампу и две литровые бутыли керосина для неё.
Когда я расплатился и укладывал покупки в рюкзак, женщина наклонилась мне, демонстрируя свой замечательный бюст (когда только успела расстегнуть халат, я отлично помню, что он был запахнут под горло), и негромко спросила:
— Вы не можете помочь с болезнью моей подруге, как помогли Любе? Она будет очень-очень благодарна.
— Рад бы, но умею только раны заговаривать, да, пожалуй, переломы лечить. А внутренние болезни для меня тёмный лес. — Я развёл руками и добавил, как бы извиняясь: — К тому же, я не медик, и меня легко посадят за лечение. Ваш же участковый увезёт в райотдел и определит мне три года за колючей проволокой.