— Эй, ты! Стой! Стой, кому говорят!
Невзирая на крики, я продолжал идти, но не спешил, иначе придётся ещё раз встречаться с этими недоумками. Раз уж они решились, надо разобраться с ними сегодня. Сзади послышался топот, когда они почти догнали меня, и я повернулся, не желая получить удар ножа в спину.
— Чего бегаете? Спортом занимаетесь? — с насмешкой спросил я у запыхавшихся уголовников.
— Ты, гад, почто пацанов обидел? Плати штраф за свою борзость, — с трудом проговорил, запыхавшись от бега, один из них.
— Твоё какое дело? Ты мент, что ли? Или стукачок ментовской? Так пусть опер с меня и спрашивает, не твоё это бакланское дело. — Стараясь как можно сильнее обидеть и унизить уголовников, ответил я, продолжая ухмыляться во весь рот.
— Мочи его! — Только так смог отреагировать старший, на большее ума не хватило.
А мог бы подумать, почему мужчина не испугался троих? Все трое кинулись на меня, чтобы получить по удару в грудину. Не прошло и пары секунд, как оказались на земле, пытаясь вздохнуть и подняться. Я добавил каждому пинок по рёбрам, а главарю демонстративно наступил на ногу, ломая голень. После чего присел рядом с бакланами.
— Вот заявишь в милицию, кто тебя побил, всем расскажу, что ты стукач. Тогда не успеешь из больницы выписаться. За сегодняшний форшмак с вас триста рублей с каждого. Принесёте в пятницу после уроков к училищу. Рискнёте обмануть, найду и в больницу отправлю. Ваши же шестёрки жильё покажут, знаю, где они учатся.
Не ожидая ответа, развернулся и пошёл домой, до которого оставалось минут пять ходьбы. В последующие учебные дни никакая милиция, естественно за мной не приехала. Это были уголовники советских времён, не привыкшие вызывать оплаченную полицию для разборок с конкурентами. Более того, в пятницу двое ходячих бакланов принесли мне девятьсот рублей штрафа. Даже неудобно стало перед такими «честными» уголовниками. Надо же, как они боятся попасть в больницу!
В субботу нам объявили о поездке на картошку на всю следующую неделю, что было вполне по-социалистически. В эти годы на картошку даже профессора ездили, а на сенокос и милиционеров из уголовного розыска посылали, помню, сам бывал. За неделю, проведённую на природе, я не только ближе сдружился с учащимися и преподавателями училища, как это обычно бывает, но и привёз домой шесть вёдер отборной картошки, по одному ведру в день разрешили брать почти официально, чем я и воспользовался. Денег хватало, но, великое слово «халява»! Шучу, эту картошку я взял вместо зарплаты, нам же ни копейки не заплатили за неделю работы в поте лица. Кроме того, пришлось засветить своё умение лечить.
Один раз помог неудачно упавшей с подножки грузовика преподавательнице, сломавшей ногу, залечил перелом, хорошо хоть закрытый. Дважды залечивал сильные порезы у девушек, неудачно пытавшихся нарезать хлеб. Были у меня и такие сокурсницы, за которых, видимо, бабушки всё делали с детства. Как они будут жить в дальнейшем, непонятно! Никто моих усилий, естественно, не заметил, что к лучшему. Судя по разговорам, для некоторых студентов медучилище было первым шагом к поступлению в медакадемию, после провалившейся попытки поступить сразу после школы, но с сельскими знаниями и без взятки не вышло. Не надеясь на взятку в будущем году, практичные девицы решили поступать после медучилища, на льготных условиях для хороших выпускников.
Так что после возвращения к учёбе в нашей группе образовалась кучка зубрил из пяти-шести девиц, остальных нормальных студенток и меня, резко выпадавшего из всех стандартов. Учился я с интересом, с однокурсниками практически не общался, даже с красавицами. Никого не боялся, включая некоторых грозных педагогов, известных своей строгостью. На комсомольские собрания не оставался, дескать, не комсомолец. Конечно, можно было послать запрос в школу, аттестат из которой лежал в учебной части. Но заниматься этим никто не хотел, а может и не подумал. Так мы проучились до первой сессии, где все ждали моего позора или триумфа.
Неожиданно для всех, я сдал экзамены средне, что исключало меня из рвущихся в мединституты зубрил. Особо не готовился, вылезал за счёт общей подготовки и хорошей памяти. Поэтому и получил кроме пятёрок две четвёрки. На неделю зимних каникул собрался съездить в Осиновку, захотелось с Надеждой повидаться. С ней я пару раз созванивался, телефон в магазине стоял, но потом как-то прекратил. И вот, в один из зимних дней, я весь такой красивый, с букетом цветов, завёрнутых в газету от холода, заявился в промтоварный отдел магазина. Стоя в дверях отдела, смотрел на Надежду, самозабвенно целующуюся с каким-то мужчиной, оба так увлеклись, что не заметили меня.