Но санитара удовлетворил мой ответ о больной печени, потому я интересуюсь отличием больных органов от здоровых. Примерно к началу июня решил, что натурных наблюдений мне достаточно, предупредил санитара, что отсылают в командировку, на какой срок не знаю. И занялся весенней сессией. На каникулах решил остаться в городе, Осиновка мне стала без надобности. В стране уже Меченый пришёл к власти, которому так хотелось перекрыть кислород, что кушать не мог, как говорится. Но удержал себя напоминанием, не дай бог, СССР без Горбачёва останется? Это будет ещё хуже, чем девяностые годы. Под это дело и Ельцина нельзя трогать, хотя он уже в Москве должен отираться, не достать мне его.
Так что, по здравому размышлению, решил в политику не соваться, да и не хотелось в такое болото залазить, даже будь возможности, которых просто нет. После окончания сессии, долго решал, где провести лето. Возвращаться в Осиновку или в зимовье откровенно не хотелось. Скучать Робинзоном? Ради чего? Копчёной форели, солёных рыжиков и отдыха на природе? Вполне хватило прошлого года. Ехать отдыхать на юг? Так наездился в прошлой жизни. Смотреть не могу ни на Чёрное море, ни на Балтийское, ни на любое. За годы работы в милиции объездил весь Советский союз, видеть эти республики не хочу, даже фруктами не заманить. Зато руки чесались применить полученные в медучилище знания, подкреплённые натурой в морге, для лечения больных.
Лечить в больнице — не выход, по старческому опыту знаю. Сколько раз попадал в больницу, где врачи первым делом меня спрашивали — чем болеешь? И моему честному ответу «не знаю», никогда не верили. Один раз за месяц прошёл все отделения больницы, от травматологии до гастро, через кардиологию, неврологию и прочие. Избежал только гинекологии, в связи со спецификой организма. В результате выписался без чёткого диагноза, просто надоело меня лечить непонятно от чего. Так что лечить сердце в кардиологии, например, у выбранного мной больного, не вариант. Вдруг у него не сердце больное, а сосуды? Если сосуды, то в каком месте организма? Точно также в других отделениях, где людей годами могут лечить от одной болезни, а умирает он от другой, как в анекдоте.
Был такой анекдот про хорошего врача, у которого больные умирают именно от той болезни, от которой доктор лечил, а не от других, как у плохих врачей. После некоторого раздумья решил устроиться на каникулы в Пермский онкологический центр. Надеюсь, там диагноз правильный ставят. Приняли меня санитаром сразу, летом всегда людей не хватает, пора отпусков. Подставлять утки и обмывать больных меня не пугало, заодно прислушивался к разговорам врачей, медсестёр и самих больных. Побывал в больничном морге, посмотрел на пресловутые метастазы после вскрытия. Потом начал понемногу применять свои методы. Сначала на самых безнадёжных, облегчая им страшные боли, уменьшая или уничтожая метастазы. А когда стал поувереннее, попробовал лечить полностью. Получалось, но в два приёма. Сначала метастазы, потом сам больной орган.
Возможно, получится и сразу, но я не спешил, хотел разобраться в правильности моего воздействия. Шаг за шагом, стараясь не засветиться, мне удалось излечить десяток больных. Двоих из своего отделения, остальных по соседству, чтобы не бросалось в глаза моё присутствие. Тут и учебный год наступил, но я договорился с главврачом, что буду приходить на подработку в выходные дни. Чем сначала ввёл того в ступор, онкология место специфическое. Желающих работать мало, особенно молодых парней. Однако моё упоминание, что учусь в медучилище, дало верное направление мыслям начальника.
— Хочешь получить от нас направление в мединститут? — Я кивнул, надо соглашаться с начальством.
— Будет тебе направление на будущий год, если хотя бы раз в неделю увижу на подработке. Согласен? — Протянул мне руку главврач, которую я крепко пожал, максимально сдерживая свою силу.
Так и устроился я на подработку к онкологам, в результате чего обучение в училище отошло на второй план. Ни заигрывания девушек, ни конфликты с преподавателями меня не отвлекали. Практические занятия давались мне легко, как простые уколы, так и внутривенные. Да и посещение морга меня не удивило, не то, что девушек, некоторые в обморок падали. При таких навыках преподаватели стали относиться ко мне бережнее, что ли. Поэтому зимнюю сессию опять сдал без троек, даже на стипендию, как и в прежней жизни. Хотя много ли было той стипендии? Основным моим интересом была больница.
От безнадёжных больных, чтобы не выдать себя, начал переходить к средней тяжести заболеваниям, где уже поставлен точный диагноз. Сам я ставить диагнозы не умел, надеясь наработать такой навык практикой. Старался чаще общался с докторами, благо в женских коллективах уже все знали про моё желание поступить в мединститут. Особой спеси врачей в общении с санитарами я не заметил, по крайней мере, со мной они разговаривали спокойно. Кроме некоторых, откровенно стервозных баб, больше занятых не лечением, а карьерой. Их потуги вызывали у меня смех, сам работал руководителем в прошлой жизни, хоть и не стремился к карьерному росту. Карьеристки, видимо, это чувствовали, стали сторониться.