После дежурных обнимашек, Николай Сергеевич вытащил меня из рук особо активных демонстрантов. Отвёз в пустующую квартиру, где я смог вымыться в ванной и переодеться.
— Едем к Лизавете, — такими словами я сел в машину юриста.
— Может, не стоит? Надо срочно уезжать из Перми, пока не подписали новый арест, подписку о невыезде официально тебе не объявили. Надо использовать такую законную возможность скрыться из города, — напомнил Николай Сергеевич и без того известные мне тонкости.
— Согласен, десять минут поговорю с Лизаветой и уедем. Кстати, куда? — Повернулся я к давно ставшему другом своему сотруднику.
— На твой выбор, Кировская или Свердловская область. Лучше в Свердловск, там людей больше и проще скрываться. — Пожал плечами отставник.
— Тогда в Свердловск, но сначала к Лизе. Заедем за цветами?
Мы купили два огромных букета цветов, с трудом удерживая которые, я постучал в двери квартиры Лизаветы. Формально рабочий день, но я не сомневался, что она с матерью дома.
— Здравствуйте, — раскланялся я с вышедшими в прихожую женщинами. Вручил по букету цветов каждой и зашёл в квартиру, закрывая локтем руки входную дверь. Не выдержал и сразу решился на продуманную долгими ночами в камере фразу:
— Лизавета, выходи за меня замуж.
Она вздрогнула и потупилась, опустив лицо в букет красных роз. Я подумал, что эта реакция от предложения руки и сердца. Но тут в разговор вступила мать Лизы. Опустив букет белых роз, вручённых ей, она шагнула ко мне, закрывая дочь своими плечами.
— Моя дочь никогда не выйдет замуж за уголовника, просидевшего в тюрьме два месяца. Как врач ты никто, Фёдор. Вся будущая карьера пущена под откос. Зачем моей дочери ждать уголовника из лагерей, и носить ему передачи?
Я удивился, ни единой передачи от Лизаветы я не получил за те два месяца, что боролся за свободу.
— Лиза, скажешь мне это сама? — Я осторожно отодвинул в сторону женщину, так и не ставшую мне тёщей, и сделал шаг вперёд, оказавшись лицом к лицу с Лизаветой.
Она не смогла поднять лица от букета цветов, но вполне внятно произнесла: — Извини, я не буду твоей женой, не хочу.
— До свидания. — Я развернулся и вышел в подъезд. Спустился к выходу и сел в машину Сергеевича.
— Так куда едем, пока тебя снова не арестовали? — Мой друг спешил выехать из города.
— В Свердловск. — Принял я окончательное решение.
Именно сейчас, пока мне не объявили подписку о невыезде или постановление об аресте, формально я свободен в перемещении. Поэтому уехав в Свердловск, ничего не нарушу. В прошлой жизни приходилось бывать в неформальной столице Урала, город мне нравился. Денег с собой было достаточно, но на выезде из города мы заехали в лес, забрать крупную сумму из заначки, чтоб на полгода хватило, даже при условии аренды отдельной квартиры. Такие заначки я сделал давно, на трёх выездах из Перми — в сторону Удмуртии, Кировской и Свердловской областей. На сберегательной книжке лежали небольшие деньги, для отвода глаз.
Паспорт с пермской пропиской лежал у меня в кармане, в это время милиционеры уже не свирепствовали с нарушением паспортного режима. Да и кто будет на меня составлять протокол об административном нарушении паспортного режима? Свердловские милиционеры? У них своей работы мало? Тем более, я всегда могу сказать, что приехал в командировку по работе. Документ о моей работе в кооперативе Сергеевич не забыл прихватить, когда готовился к нашему отъезду. На вопросы об отсутствии командировочного удостоверения, могу сказать, что я руководитель кооператива, и никто не потребует от меня отчётности. Добрались до Свердловска мы уже в сумерках, заночевали в машине. Увы, настали времена повального дефицита, что в первую очередь сказалось на кражах из машин и самих машин.
Да и снимать квартиры поздним вечером не хотелось, как и оставлять машину без присмотра. Сергеевич подъехал в парк Павлика Морозова, я вспомнил, что в двадцать первом веке видел здесь памятник белогвардейцам. Оригинальное чувство юмора у свердловчан, тогда уже жителей Ёбурга — построили памятник белогвардейцам в парке имени Павлика Морозова. Выбрав место поближе к выходу, мы устроились на ночь, опасаясь воров. И наши милицейские мысли оказались правы. Ночью мы проснулись от покачивания автомобиля. Кто-то нагло снимал колёса с машины в нашем присутствии. Попытку выйти и разобраться пресёк густой бас и его огромный владелец, подошедший дверце водителя.