Выбрать главу

— Федя, где ты научился так драться?

— В армии, конечно, — невозмутимо ответил я. В эти годы подобный ответ был естественным для мужчины, особенно девушке, якобы у меня подписка о неразглашении и подробно ничего не скажу. Для жителей Урала, привыкших к закрытым производствам, вполне достаточно одного намёка на гостайну.

Так мы и провели с Аней оставшиеся до единственного нашего выходного воскресенья дни недели. В онкоцентре я развлекался на стукачах, развивая свои боевые способности. И достиг немалого успеха, научился ослеплять, парализовать конечности людей, не считая недержания мочи и кала, сердечных приступов и даже зубной боли. Зря что ли в мединституте учился? Правда, все свои эксперименты я ставил на короткое время, не больше четверти часа. Но, как ни странно, после моих шуток, шпионы обязательно менялись, суеверные люди эти уголовники. На уличных шпиках я исследовал расстояние воздействия. К концу недели был уверен в своих результатах на сто метров точно, более этого воздействие было довольно слабым. Лучше не применять, чтобы не позориться. Да и перед кем позориться-то?

В воскресенье мы с Аней пошли в Свердловский театр оперетты, один из моих любимых театров России. Даже в советские времена его ценили, как школу мастерства для будущих звёзд и актрис московских и ленинградских театров. Ещё в молодости оценил именно этот театр, после первого своего посещения. Я не большой ценитель и знаток оперетты, но в столичных театрах всегда претили равнодушные лица женщин из кордебалета. Это в кино они улыбаются, а в театре, особенно к концу спектакля пляшут с полным равнодушием на лицах. Видно, что мыслями ждут окончания спектакля, чтобы заняться своими делами. В Свердловске не так, там молодые танцовщицы играют натурально, видно, что им самим приятно и нравится танцевать. Они не отбывают рабочую смену, а с радостью пляшут с улыбками на лицах. Такой театр мне больше нравится.

Всю неделю моего общения с Аней я рьяно ухаживал за ней, даже читал стихи, которые ещё с прошлой жизни помнил достаточно, выучил за годы своего ухаживания за женой. Но не только стихи были сферой нашего общения. Оказалось, что девушка получает диплом по специальности инженера-механика, уже на третьем курсе. Что меня порадовало. Во-первых, это значит, что Аня совершеннолетняя, а во-вторых, я тоже инженер-механик по первому образованию. Причём учился не так и бездумно, хотя и не был зубрилой. Некоторые курсы, вроде деталей машин, сопромата, гидравлики, помнил довольно хорошо. Хотя в ТММ, часто расшифровывающимся как «там моя могила», и научном коммунизме плаваю абсолютно. С трудом сдал экзамены на тройки, как помню.

Так что в перерывах между чтением стихов, мы разговаривали и на темы её учёбы, и я даже не переспрашивал инженерные термины. Пару раз очень удачно мне удалось вставить свои двадцать копеек в её понимание механических дисциплин. Пока Аня не понимала этого, увлечённо общаясь со мной. Думаю, что в ходе обдумывания наших отношений, наверняка удивится знанию точных наук простым медиком, представителем гуманитариев, таких как педагоги, филологи и прочие вольные музыканты. Так вот, в воскресенье, проведённое с девушкой до позднего вечера, я вернулся домой в отличном настроении. Именно этим вечером я решил ускорить провинциально неторопливое ухаживание, и несколько раз поцеловал Аню у подъезда. Причём, мне, старому цинику, было видно, что девушке самой хотелось поцелуев.

Каждый раз после нашего расставания, я ждал на входе в подъезд, пока девушка хлопнет дверью своей квартиры на четвёртом этаже. Так и в этот вечер, только дождавшись знакомого стука дверей, отправился к своему дому, до которого было около десяти минут нормального шага. Не зря же мы встретились на одной остановке троллейбуса. Этим вечером я не спешил домой, медленно шёл по тёмным дворам под хлопьями падающего снега. Размышлял о своих планах на будущее вообще и общих планах вместе с Аней. К своему удивлению, не заметил возле подъезда ставших привычными соглядатаев. Что-то подозрительное ёкнуло в сердце, и я привёл себя в боевое состояние души, проверил укрепление туловища и крепость черепа.