Наши юношеские попытки что-то изменить натыкались на ухмылки педагогов и руководителей, с советами молчать. Правительство СССР и Политбюро ЦК КПСС показали себя истинными маразматиками, не замечая очевидного, или не хотели замечать? На заработанные деньги в местных магазинах нечего купить, разве что съездить в союзные республики или обратиться к спекулянтам. Так я и поступал, покупая детскую одежду и обувь в Узбекистане, книги со сказками в Туркмении, шампунь в Кишинёве, женскую одежду и обувь в Таллине, махровые полотенца в Таджикистане. В России такие «дефицитные товары» в магазинах невозможно было найти, а в союзных республиках они лежали свободно, без всякой очереди.
Кто-то называет это уверенностью в завтрашнем дне? Когда я приезжал в командировку в любой из русских городов — Тамбов, Свердловск, Челябинск, Оренбург и прочие, со своим сухим пайком, потому что к вечеру в этих городах даже хлеба в магазинах не было, не говоря о мясных и молочных продуктах. А на ужин в ресторанах зарплаты не хватало. Вот и приходилось везти с собой банку квашеной капусты и пачку чая, чтобы чем-то набить пустой желудок. Я к тому времени был капитаном милиции, с зарплатой значительно выше, чем у моей жены-инженера. И не сомневался, что в будущем станет ещё хуже. И об этой уверенности в завтрашнем дне говорят склеротики!
Я даже в семьдесят лет не страдал ТАКИМ склерозом, вкупе с маразмом. Поэтому нисколько не жалел распавшийся Союз, где жили хорошо только партийные и торговые функционеры, да преступники всех мастей. Нет, не мелкие воры и хулиганы, а те, кто воровал у государства в связке с секретарями райкомов и горкомов при содействии полковников и генералов милиции и КГБ. Те самые, чьим жёнам я делал массаж по сто у.е. за сеанс. О какой уверенности в завтрашнем дне может говорить нормальный человек глядя на рост списка товаров по талонам — на мыло, на сахар, на водку? Об уверенности в том, что скоро появятся талоны на обувь и одежду, трусы и носки? Какой извращённой фантазией надо обладать, чтобы называть эти годы благословенными?
Впрочем, к концу восьмидесятых годов талоны на продукты плавно превратились в многомесячные и многолетние очереди на промышленные товары. Очереди на мебельные гарнитуры, мебельные стенки достигли нескольких месяцев. Даже большие холодильники приходилось ждать в очередях по три-шесть месяцев, об автомобилях и квартирах не говорю. Там очереди достигали многих лет, которые надо было прожить, словно шпиону, без сучка и задоринки, иначе выгонят из очереди или передвинут в самый её конец. Даже на книги был многолетний дефицит, который не спасали никакие очереди. Часть моих книг, вроде собрания сочинений Хэмингуэя, Паустовского и другие, я в своё время выиграл в лотерею. Были и такие способы добыть нужные тебе книги, как и ковры, холодильники и прочие товары. Поэтому любому адекватному человеку перспектива «уверенности в завтрашнем дне» выглядела пугающим издевательством. Что ещё власти сделают дефицитом?
И такое положение писатели описывают в книгах, непонятно зачем добавляя стремление спасти Советский Союз, как идеальное государство! Настолько идеальное, что мы, студенты столичного ВУЗа, неделями работали на овощных базах, перебирая и сортируя сгнившие овощи и картошку? И тем же занимались все в провинциальных русских городах, от школьников до инженеров. Значит, то, что сгнивает треть, если не больше собранного урожая, было тайной для руководства СССР? Или они все поголовно были агентами империализма? Как можно нормальному человеку такое положение вещей называть «уверенностью в завтрашнем дне»? Потому и ждал я в своей второй жизни распада Союза, как спасения от коммунистического идиотизма, где люди говорили одно с высоких трибун, думали другое, а делали третье.
Ждал возможности жить по своему желанию, а не по указанию парткома или профкома. Где, кстати, эти всесильные организации в двадцать первом веке? Ну, я отвлёкся, а в жизни доработал до конца недели, получил трудовую книжку и уехал в Пермь. Там занялся своими делами, не забыв связаться с мединститутом. Как оказалось, руководство ВУЗа было само заинтересовано выдать мне диплом. Я совсем упустил из вида, что у них тоже плановое хозяйство. И руководители ещё осенью отчитались о количестве выпускников, отчего обрадовались моему возвращению после внепланового академического отпуска. Как говорил незабвенный кот Матроскин, чтобы не портить отчётность. Но, вопрос выдач диплома, к сожалению, не стоял. Единственное, что удалось согласовать, это помощь декана в переводе в мединститут Свердловска. Осенью, сразу на четвёртый курс. Увы, пока даже деньги не всё решали, даже с заочной формой обучения не получилось.