— Я же попросила вас как врача посмотреть! А Вы меня оскорблять начали. Валя, почему твои гости такие наглые? — Перевела стрелки на хозяйку ушлая гостья. В чём я её с удовольствием поддержал.
— Да, Валентина Петровна, почему Вы превращаете свой дом в больничный приёмный покой? Если уж принимаете здесь больных, так будьте добры лечить их, как положено. А мы с Аней пока прогуляемся. Пары часов хватит на лечение? — От такого спича женщины онемели, а будущий тесть улыбнулся, низко наклонившись над столом.
Я демонстративно поднялся, поблагодарил за чай и направился в прихожую, одеваться. Только тогда немота прошла, и хозяйка бросилась ко мне со словами:
— Фёдор, Вы же можете осмотреть мою подругу. Почему отказали ей?
За спиной Валентины стояла её подруга, с укоризной глядя на меня. Словно я ей должен непомерную сумму.
— Тому есть две причины, уважаемая Валентина Петровна. Во-первых, я убедительно просил Вас не приводить мне на лечение своих знакомых. Просил? — Женщина машинально кивнула.
— Вот видите, но Вы наплевали на мою просьбу. Я просто возвращаю Вам это наплевательское отношение. Уверяю, что больше Вас не побеспокою своим появлением, коли у Вас такая короткая память. Во-вторых, у меня нет права заниматься частной врачебной практикой, а Эмма буквально подталкивает меня к нарушению закона. Вы действительно хотите посадить меня в колонию лет на пять? — Повернувшись в Анне, я уточнил у неё: — Аня, в благодарность за помощь твоя мама решила меня посадить? Очень интересная благодарность. Спасибо за чай, до свидания.
Я выждал пару минут в общем молчании. Обнаружил, что Анна не делает ни малейшей попытки пойти за мной в прихожую, развернулся и вышел в подъезд, быстрым шагом спустившись к выходу на улицу. Через полминуты я уже шёл по тротуару, сворачивая за угол дома. Не люблю, когда меня преследуют. Как так случилось, что я очередной раз обманулся в девушке, которую полюбил? Что за напасть такая, почему все девушки, с которыми я становлюсь близок, отворачиваются от меня? Ладно, хоть мы с Анной не перешли в постельную стадию отношений. Всё легче будет забыть друг друга.
Две недели я не мог забыть Анну, вспоминал её десятки раз на дню. Чтобы не встречаться у остановки, поменял свой маршрут к рабочему месту. Машинально оценил вероятность нашей встречи, как близкую к нулю. Ни моего домашнего адреса, ни места моей работы девушка не знает, в Свердловске я не прописан. Даже в мединституте уже не учусь, и мой прежний адрес в Перми ничем не поможет. И сильно сомневаюсь, что смогут меня найти через налоговую инспекцию, даже если захотят. Связывался с этой организацией, что-то истребовать в её недрах бесплатно совершенно невозможно. По крайней мере, для простых инженеров.
Зато у меня появилось достаточно времени за эти две недели, чтобы окончательно подготовиться к ликвидации нового смотрящего за нашим районом Свердловска. К этому времени со своими знакомыми беспризорниками я распрощался, сообщив, что уезжаю в Москву, где зарплаты больше. Вот и настал намеченный мной день, в который я опять надел ту самую одежду и обувь, что хранилась у меня в тайнике со времени убийства Беспалого. Добрался до городского рынка, где занял наблюдательную позицию в ста метрах от уже припаркованной возле чёрного входа рынка такой же чёрной Волги, — надо же какая тавтология. Ждать пришлось около получаса, что не привлекло ничьё внимание.
Это конец восьмидесятых, где почти сто процентов населения передвигается пешком или на общественном транспорте. И общественные туалеты отсутствуют, как класс. Поэтому среди снующих вокруг рынка посетителей и жаждущих «излить посильно» несчастных, я в своей фуфайке, брезентовых штанах и простеньких ботах не привлёк ничьё внимание. Рыночные милиционеры, как я понимаю, были заняты сбором пожертвований, остальным полубомж не был интересен. Наконец, моё ожидание закончилось, Гиви вышел в сопровождении водителя из здания администрации рынка и уселся в машину. Я поспешил перекрыть обоим артерии, ведущие в мозг и поспешил составить им компанию в автомобиле. Не в смысле умереть, а в смысле усесться на заднее сиденье, сам Гиви сидел рядом с водителем на переднем сидении. Благословенные советские времена, где всё начальство ездит спереди.
Хоть и неудобно, но я поспешил закончить начатое с нужным результатом. Финкой водителя ударил уже мёртвого смотрящего в сердце, после чего вложил нож в руки водителя-телохранителя, постаравшись того максимально запачкать кровью начальства. На колени вора в законе бросил заранее приготовленную картонку с надписью чертёжным шрифтом «где русские торговцы?» Надо ли упоминать, что я был в перчатках, а водителю для вида разбил гортань, чтобы вскрытие показало именно это ранение причиной смерти. На всё про всё ушло не больше минуты, и я вновь оказался на улице. Деловой походкой покинул территорию рынка и, присматривая за своей спиной, не следит ли кто, вернулся уже в новую квартиру.