Глава 1.
Демид
Телефон дрожит на столешнице, подсвечивая имя Кати в мессенджере. «Серебряков в лифте. Поднимается».
Откатываюсь назад вместе с креслом. Итальянская кожа тихо вздыхает подо мной. Разворачиваюсь к панорамным окнам.
Виктор Павлович Серебряков.
Десять лет я ждал этого момента. Десять гребаных лет.
В горле першит. Тянусь к графину с водой. Наливаю, делаю глоток. Ледяная вода обжигает пищевод, растекается по груди.
Десять лет назад я стоял перед ним как проситель. В дешевом костюме с Савеловского рынка, который натирал подмышками. Помню запах его кабинета. Кожа, дорогой табак и что-то еще... презрение. Да, презрение тоже имеет запах.
Он тогда даже не встал из-за стола. Покачивал коньяк в бокале.
«Мальчик из Бирюлева хочет играть с большими дядями?» — губы растянулись в усмешке. — «Это мило. Возвращайся, когда подрастешь».
Мальчик из Бирюлева.
Челюсть сводит от напряжения. Разжимаю зубы, растираю виски.
После той встречи я неделю не мог есть. Желудок скручивался в тугой узел при одной мысли о еде. Просыпался в три утра, шел в ванную и блевал желчью, пока ребра не начинали трещать от спазмов.
Дверь распахивается. Виктор входит. Хотя нет, входят люди. А он... вползает. Как побитая дворняга, которая знает, что сейчас получит пинка, но все равно лезет к миске.
Где твоя спесь, Витек? Где золотые запонки и парфюм за две тысячи евро?
Волосы поседели неравномерно. Седые клоки перемешаны с крашеными прядями. Попытка сохранить молодость, жалкая и очевидная. Щеки обвисли, под глазами мешки цвета баклажана. Похудел килограммов на пятнадцать минимум.
Долги сожрали его изнутри. Оставили шкуру на костях.
— Демид Аркадьевич, — каркает он.
Киваю на кресло.
Он опускается. Кожа под его задом издает неприличный чавкающий звук. Вспотел, видимо, пока поднимался. Или это у меня в ушах чавкает от удовольствия.
Молчу. Тянусь к хьюмидору неспешно, будто у меня впереди вечность. Открываю крышку — кедр пахнет божественно. Перебираю сигары, щупаю, нюхаю. Выбираю одну.
Обрезаю кончик гильотиной. Щелк. Серебряков дергается от звука.
Прикуриваю от настольной зажигалки. Первая затяжка — кедр, специи, легкая сладость какао. В легких разливается тепло.
А Серебряков потеет. Прямо вижу, как на лбу выступают капельки, собираются в ручейки, стекают к вискам. Рубашка на спине уже небось промокла насквозь. Галстук съехал, открывая влажную шею с выпирающим кадыком. Пальцы теребят манжеты.
Нервничает.
Внутри меня поднимается волна такого острого удовольствия. Это лучше секса, клянусь. Десять лет назад это я обливался потом в его приемной. Три часа на кожзаме, который к жопе прилипал. Секретарша смотрела как на говно. "Вам назначено? Нет? Тогда ждите, молодой человек".
— Я обдумал ваше предложение, — выдавливает он наконец.
Предложение. Я фыркаю в нос, дым вырывается струйкой.
— И?
— Пятьдесят процентов компании... — кадык дергается судорожно. — Демид Аркадьевич, может, найдем компромисс? Тридцать процентов и ежемесячные выплаты по долгу. Любая ставка в разумных пределах. Или даже сорок, если договоримся о реструктуризации...
Поднимаю ладонь. Замолкает на полуслове, рот остается приоткрытым.
— Семьсот миллионов. У тебя есть?
Молчание. Только хриплое дыхание.
— Я не слышу ответа, Виктор. Семьсот миллионов рублей. Наличными, на счетах, в активах — где угодно. Есть?
— Вы прекрасно знаете, что нет.
— Тогда какого хрена ты припёрся торговаться?
Встаю резко. Кресло откатывается, ударяется о стеллаж. Подхожу к окну.
— Думаешь, я фонд помощи обосравшимся бизнесменам?
Разворачиваюсь. Он съежился в кресле.
— Пятьсот миллионов основного долга. Двести — проценты за три года. Закрываю все одним траншем. Сегодня. Сейчас. Более того — вливаю свежую кровь в твой дохлый бизнес. Спасаю от банкротства, от судебных приставов, от позора. Взамен получаю половину компании и...
— И мою дочь.
Слова вылетают как плевок. Челюсти сжаты так, что желваки ходят ходуном. В глазах — ненависть. Чистая, концентрированная, почти осязаемая.
Отлично. Пусть ненавидит.
— Именно.
Возвращаюсь к столу, выдвигаю верхний ящик. Папка с документами — пятьдесят страниц юридической казуистики. Мои юристы постарались. Швыряю на стол перед ним.
— Брачный контракт. После регистрации получаю право управления семейными активами. При рождении первого наследника — полное право наследования твоей доли. Развод только по обоюдному согласию. При инициативе с твоей стороны или стороны дочери — неустойка. Миллиард рублей.