Сука.
Ловлю его взгляд. Держу. В моих глазах обещание очень неприятных последствий, если он продолжит. Секунда, две, три... Отводит глаза, внезапно находит что-то невероятно интересное в витрине с антифризом.
Умный мужик.
Открываю лючок бензобака, вставляю пистолет. Прислоняюсь к теплому боку машины. Металл еще хранит дневное тепло, приятно греет через рубашку.
Три часа молчания. Я требовал от нее всего три часа тишины. Элементарная просьба — закрыть рот и не открывать. Сколько продержалась? Минут сорок, если щедро считать.
Сначала были вздохи. Тяжелые, театральные, каждые тридцать секунд. Потом ерзанье на сиденье — влево, вправо, вперед, назад. Пакет под ее задницей шуршал с каждым движением. А потом...
Падение бутылки с водой. Полезла вниз. Елозила там минут пять, изображая поиски. Хотя бутылка лежала в десяти сантиметрах от ее правой руки.
Я не железный. Когда женская задница маячит в полуметре от тебя, а ты за рулем на скорости сто тридцать — это, блядь, опасная дорожная ситуация.
Табло замирает. Вешаю пистолет на место, закручиваю крышку бака. Перегоняю машину на парковку — подальше от колонок, ближе к магазину.
Стеклянные двери разъезжаются с тихим пневматическим вздохом. Внутри яркий свет бьет по глазам после ночной темноты. Моргаю, привыкая.
Мила стоит у стеллажа с чипсами. В руках вертит пачку, переворачивает туда-сюда. Губы шевелятся.
— ...глутамат натрия, усилитель вкуса, ароматизатор идентичный натуральному... Что значит "идентичный"? Это как близнец, что ли? Или клон? А если клон, то клон чего? Настоящей паприки? А где тогда настоящая? — бормочет она.
Подкрадываюсь сзади. Тихо, на носках. Она так увлечена своим монологом про чипсовые заговоры, что ничего не замечает.
— Бери уже.
Подпрыгивает как ошпаренная. Пачка вылетает из рук, шлепается на пол. Разворачивается ко мне с таким выражением лица, будто я с топором за ней гнался.
— Ты чего крадешься?! — прижимает руку к груди. — Сердце сейчас выскочит!
Наклоняется за пачкой. Морщится. Хватается за край полки, чтобы удержать равновесие. Выпрямляется, прижимая добычу к груди.
— Я не крался. Ты просто глухая.
— Я не глухая. Я сосредоточенная. Состав читала, — трясет пачкой перед моим носом. — Тут такая химия... Е-621 — это же глутамат натрия. Вредно для мозга! Е-551 — диоксид кремния. По сути песок. Е-471... это вообще что-то страшное. Я читала статью...
— И?
— Как это "и"? — возмущается искренне. — Это же яд! Сплошная отрава! Канцерогены!
— Которые ты сейчас купишь и съешь. Бери что хочешь и не мучайся.
Глаза распахиваются так широко, что, кажется, вот-вот выпадут.
— Что хочешь? То есть... ты купишь? Мне? Серьезно?
— Нет, охраннику у входа. У него сегодня день рождения.
— Правда?! — она совершенно не уловила сарказм. Поворачивается к выходу, машет охраннику. — С днем рождения, дяденька!
Охранник в ахуе. Я тоже.
— Мила, это был сарказм.
— А... — до нее доходит. — А-а-а! Сарказм! Понятно! То есть ты купишь мне! Но я же должна буду! У меня денег почти нет, только две мятые тысячные в кармане! Я потом верну, честно! Все до копейки запишу...
— Угу, — проще согласиться, чем объяснять, что мне плевать на ее долги.
Она стоит, хлопает ресницами. Мозг явно перегружен от попытки обработать информацию. Потом срывается с места как ошпаренная.
— О боже, хот-доги! — несется к витрине с готовой едой. — Смотри, настоящие! С сосиской! В булочке! С горчицей и кетчупом!
Дыхание мгновенно запотевает стекло. Она рисует пальцем смайлик. Кривой, глаза разного размера, улыбка съехала куда-то к уху.
За прилавком женщина лет пятидесяти. Начес как у Пугачевой в восьмидесятых, тени голубые до самых бровей, помада ядовито-розовая. На бейджике — "Валентина". Смотрит на Амину с умилением.
— Что будем брать, солнышко?
Солнышко. Я фыркаю.
— Можно два хот-дога? — Мила грызет ноготь на большом пальце. — Нет, стоп, это много... Один! Хотя если можно два... А они вообще свежие? Когда делали? А сосиски из чего? Не из туалетной бумаги, как в анекдоте? А булочки не черствые?
— Все свежее, милая! — Валентина явно в восторге от такого дотошного клиента. — Утром завезли! Сосиски "Молочные", самые качественные!
— А сэндвичи есть? О, вижу! — Мила перемещается вдоль витрины. — С курицей! И с ветчиной! А это что за зеленое? Плесень?!
— Это салат айсберг, деточка! — смеется продавщица. — Витамины, минералы, клетчатка!
— А, ну если витамины... А майонез не просроченный? А хлеб какой? Белый? Черный? С отрубями?
Блядь. Она сейчас про каждую молекулу спросит? ДНК-тест продуктам проводить будет?