Следующие пять минут — комедия ошибок. Она дергает все подряд. Сиденье едет вперед-назад, вверх-вниз. Поясничный упор выпирает, втягивается обратно. Подогрев включается на максимум.
— Да где он?!
— Слева. Внизу. Один единственный рычаг!
— Я там и ищу! У тебя тут как в кабине пилота!
Наконец нащупывает. Кресло откидывается со скрипом. Она сворачивается эмбрионом — колени к груди, ладони под щеку. Глаза закрываются. Через минуту уже сопит.
Тишина. Святая благословенная тишина.
Качу в блаженном молчании. Спидометр показывает стабильные сто двадцать. В баке еще половина.
Телефон вибрирует на подлокотнике. Экран высвечивает имя — Катя. Пять утра, какого хрена моей секретарше не спится?
Подношу к уху.
— Да.
— Демид Аркадьевич, простите за ранний звонок, — голос сонный, с хрипотцой. — Виктор Павлович на проводе. Говорит, срочно. Соединить?
Серебряков. Что ему в такую рань понадобилось?
— Соединяй.
Щелчок, шорох, и в трубке взрывается паника:
— Демид! Слава богу! У меня тут катастрофа!
Убавляю громкость, кошусь на спящую. Она чмокает губами во сне, морщит нос.
— Без истерик, Виктор. Что стряслось?
— Амина пропала! Дочь моя! Сбежала из дома ночью!
Взгляд сам собой снова скользит к пассажирскому креслу. На подбородке у нее блестит слюна. Рот приоткрыт.
— Подробности давай.
— Вчера вечером поговорили о... о свадьбе. Вроде нормально восприняла. А час назад охрана докладывает — окно нараспашку, постель пустая! Со второго этажа спрыгнула, дура малолетняя! Шею свернуть могла!
— Полицию вызвал?
— Ты что, охренел? Какая полиция! Представляешь, какой скандал будет? Я своих ребят поднял. Вокзалы, аэропорты — везде ищут.
Еще раз смотрю на спящую. Во сне хмурится, дергает ногой.
— Демид, слушай... — голос Виктора становится вкрадчивым. — Может, отложим? Свадьбу то есть. На месяц-другой? Девочка в стрессе, ей время нужно прийти в себя...
Хитрожопый. Время тянет, лазейку ищет.
— Виктор. У нас контракт. Через месяц свадьба. Точка.
— Но как же...
— Найдешь дочь. Поговоришь по-человечески. Объяснишь. Понял?
— Да... да, конечно... найду...
— И скинь Кате фото. Подключу своих людей.
Отключаюсь, не дослушав его бормотания.
Занятно выходит. Амина Серебрякова, двадцать два года, сбежала из дома через окно.
Сравниваю факты. Возраст сходится. Гиперопека отца — тоже. Побег ночью через окно — в точку.
В груди разливается что-то похожее на веселье. Редкое для меня чувство. Невеста сбежала от свадьбы со мной и села в машину ко мне же. Не зная, кто я.
Телефон пиликает. СМС от Кати. Фото.
Открываю одним пальцем. Девушка на фоне моря. Легкое летнее платье, улыбка до ушей. Симпатичная мордашка.
Перевожу взгляд на оригинал. Те же черты, тот же разрез глаз, та же родинка у левой брови.
Стопроцентное попадание.
Что делать? Развернуться, отвезти папаше? Логично.
Или сказать ей правду? "Привет, я твой жених, от которого ты сбежала." Учитывая ее импульсивность, выпрыгнет из машины на ходу.
А можно подождать. Посмотреть, что будет. Узнаю невесту поближе. В естественной среде обитания, так сказать.
Амина вздыхает во сне, подтягивает колени выше.
Интересно, что скажет папаша, когда узнает, что его дочка каталась со мной по стране?
Усмехаюсь и жму на газ.
Глава 9.
Амина
Что-то тычется мне в бок. Настойчиво так, будто пытается проткнуть ребра и добраться до селезенки.
— Ммм... отстань, Мария Петровна... — мычу в подушку, которая почему-то воняет машинным маслом и мужским дезодорантом.
Стоп. Мужским?
Глаза распахиваются, и я понимаю, что это не моя спальня. Это салон джипа. А подушка — это подголовник кресла, в который я уткнулась лицом, пуская слюни.
Блин. Я пускала слюни в машине Димы.
— Выходи, спящая красавица.
Поворачиваю голову и вижу его. Стоит у открытой двери, руки в карманах, смотрит на меня.
Выползаю наружу. Левая нога тут же напоминает — эй, милая, помнишь, как ты вчера с балкона сиганула? Вот я помню. И мстить буду еще долго.
Прыгаю на правой ноге, пытаюсь встряхнуться. Волосы прилипли к щеке — точно слюнями приклеила. Фу, Амина, ты где вообще манеры растеряла?
А, точно. Дома оставила. Вместе с паспортом и здравым смыслом.
Озираюсь. Мы стоим перед зданием, которое выглядит так, будто его строили в восьмидесятых и с тех пор ни разу не красили. Зелено-болотный цвет облупившейся краски, ржавые пожарные лестницы, и вон та бабка на втором этаже, которая вытряхивает половик прямо на головы прохожим.