Дима кладет на стойку пятитысячную. Просто так, не пряча.
Администраторша смотрит на купюру. На Диму. На меня. Я прямо вижу, как в ее голове шестеренки крутятся.
Взрослый мужчина. Дорогой костюм. Девушка помладше. Растрепанная. Без документов. Пять тысяч за молчание.
О боже.
Боже-боже-боже.
Она думает... Она решила, что я...
Жар поднимается от груди к шее. От шеи к лицу.
Я не проститутка! Хочется заорать это на весь холл. Я нормальная девушка! Просто сбежала из дома! У меня документы есть, просто не с собой! Это не то, что вы подумали!
Но голосовые связки парализовало.
— Конечно, никаких проблем, — администраторша сгребает купюру. — Седьмой этаж, номер семьсот двенадцать. Завтрак с семи до одиннадцати, бассейн в цокольном...
Я уже не слушаю. Разворачиваюсь и почти бегу к лифтам. Вколачиваю палец в кнопку вызова. Давай же, давай!
— Сломаешь.
Дима подходит своей размашистой походкой.
— Пусть ломается, — бурчу. — Заодно и отель развалится. И эта... администраторша со своими предположениями.
Двери наконец открываются. Влетаю внутрь, жму на семерку. Потом еще раз. И еще. На всякий случай.
Смотрю в зеркало и понимаю, почему администраторша так решила. Волосы спутаны в гнездо. На щеке полоса непонятного происхождения. Футболка мятая, с Микки Маусом, который ухмыляется как идиот. Джинсы в пятнах.
Я выгляжу как бомжиха. Или как девушка после очень бурной ночи. Или как бомжиха после бурной ночи.
— Забей.
— Как это забей? — разворачиваюсь к нему. — Она думает, что ты меня снял! За деньги! Для... для того самого!
— Ну и что?
НУ И ЧТО?!
— Как это "ну и что"?! Это же... Это оскорбление! Я не такая! Я вообще ни разу не была такая!
— Мила, какая разница, что думает администраторша захудалой гостиницы?
— Мне есть разница!
Лифт останавливается. Выходим в коридор. Ковролин такого неопределенного цвета — то ли серый, то ли бежевый, то ли это грязь многолетняя.
— Куда теперь?
— Читать не учили? — кивает на табличку со стрелками.
Ах да. 701-720 направо. Могла бы и сама заметить. Если бы не думала о том, что меня приняли за девушку по вызову.
Топаю по коридору, считая номера. 708... 710... Вот и наш.
Дима прикладывает карту. Замок пикает, дверь открывается.
Окей, это действительно люкс. По меркам региональной гостиницы, конечно. Но все равно — ничего так.
Кровать огромная. Диван в углу. Два кресла. Письменный стол с настольной лампой. Телевизор на стене — плоский, большой. И окно во всю стену.
Подхожу к окну. Волга разлеглась внизу.
— Ванная там. Мазь для ноги на столе. Выезд в семь вечера.
Оборачиваюсь. Дима снимает пиджак. Вешает на спинку кресла, аккуратно расправляет. Расстегивает манжеты рубашки.
И тут до меня доходит.
— Стоп. А где ты спать будешь?
— Здесь.
— Где здесь?
Кивает на диван.
Обрабатываю информацию. Один номер. Одна комната. Одна кровать, один диван. Он на диване. Я на кровати. В одной комнате. Вместе. Всю ночь. То есть весь день. То есть...
— Мы будем спать в одной комнате?
Уголок его рта дергается. Не улыбка, но что-то похожее.
— Ждала отдельные апартаменты?
— Нет, но... Мы же почти не знакомы. А спать в одной комнате — это интимно. Это как... как...
Как что? Как муж и жена? Как любовники? Как...
Он расстегивает рубашку. Пуговица. Еще одна. Третья.
— Ты что делаешь?!
— Раздеваюсь. В костюме спать неудобно.
Стягивает рубашку.
О.
Мой.
Бог.
Я знала, что он в хорошей форме. В смысле, это очевидно было — плечи широкие, талия узкая. Но видеть это вживую...
Мышцы не как у качков из спортзала — такие надутые, неестественные. У него все... функциональное. Рабочее. И эта татуировка на ребрах — черные линии, переплетающиеся в абстрактный узор. Хочется провести пальцем, проследить каждую линию...
НЕТ. Амина, прекрати.
— Закрой рот. Слюни потекут, — говорит он спокойно.
Захлопываю челюсть так резко, что зубы клацают.
— Я не... я просто... шокирована твоей бестактностью! Нормальные люди в ванной переодеваются!
— Я плачу за номер. Буду переодеваться где хочу.
— Это наш номер!
— Напомни, сколько ты за него заплатила?
Ах, ты ж...
— Я в душ!
Хватаю тюбик мази со стола. Несусь в ванную. Захлопываю дверь. Щелкаю замком. Проверяю — заперто. Еще раз проверяю.
Прислоняюсь спиной к двери.
Сердце колотится где-то в горле. В животе бабочки. Нет, не бабочки — птеродактили. Машут крыльями, царапают когтями.
Господи, я только что видела его голым. Ну, наполовину голым. И это было...