Горячо. Вот что это было. Очень горячо.
Включаю воду в душе. Покрутила ручку в красную зону — пусть будет погорячее. Может, выпарит из меня все эти дурацкие мысли.
Лезу под струи прямо в одежде. Горячая вода бьет по голове, по плечам. Футболка мгновенно промокает, липнет к телу.
Стягиваю мокрую футболку — она сопротивляется, цепляется за голову. Наконец справляюсь. Джинсы еще хуже — мокрая ткань прилипла к ногам, не хочет сниматься. Прыгаю на одной ноге, чуть не падаю, хватаюсь за стену.
Кидаю всю мокрую одежду в раковину.
Стою под горячими струями. Вода смывает дорожную пыль, пот, усталость. Но не смывает воспоминание о его торсе. О том, как мышцы перекатывались, когда он снимал рубашку. О татуировке, которая уходила под пояс джинсов...
Стоп. Хватит.
Намыливаюсь гостиничным гелем для душа. Пахнет химической лавандой. Смываю. Намыливаюсь еще раз, тру кожу до красноты.
Стою, пока пальцы не превращаются в изюм. Выключаю воду.
И тут понимаю.
Вещи.
Мои вещи.
В машине.
А машина внизу. На парковке. А у меня тут только мокрые тряпки в раковине.
Черт-черт-черт!
Может, он уже спит? Прошло минут двадцать. Он же устал, всю ночь рулил. Точно вырубился. Сейчас тихонько выползу, нырну под одеяло, и все. Он даже не заметит.
А к вечеру уже все высохнет.
Глава 11
Демид
Телефон трясется на стеклянной столешнице. Антон Палыч, мать его. Третий звонок подряд, и в висках уже начинает пульсировать знакомая тупая боль.
Хватаю трубку, заваливаюсь на диван. Подлокотник врезается в поясницу.
— Да.
— Демид Аркадьевич! — Антон Палыч начинает с места в карьер. — Тут такая жопа! Металлисты вчера контракт подписали, все было в ажуре, а сегодня звонят — доплачивайте пятнадцать процентов сверху!
Из ванной доносится плеск. Потом стук — что-то упало. Тихое ругательство.
— На чем основано требование? — растираю переносицу. День только начался, а уже хочется кого-нибудь придушить.
— Да ни на чем! — в трубке слышно шуршание бумаг. — Несут какую-то пургу про курс доллара, логистику... Я им — контракт же подписан! А они — форс-мажор, говорят. Два рубля курс скакнул — и всё, катастрофа у них планетарного масштаба!
— Челябинцам звонил?
— Еще нет, хотел сначала с вами проконсультироваться...
— Звони немедленно. У них свой прокат, им до московских разборок дела нет. Если начнут выпендриваться — подключай Мельникова. Он их быстро построит.
— Понял. А если челябинцы тоже цену взвинтят?
— Тогда китайцам заказываем. Качество дерьмо полное, но для первого этапа сойдет. Потом разберемся.
— Принял. Но это еще не все! Бетонщики теперь...
Щелчок замка. Дверь ванной распахивается.
И у меня в голове происходит короткое замыкание.
Амина. В дверном проеме. Мокрая. Волосы прилипли к голове, с кончиков капает на пол. Кожа розовая от горячей воды, блестит, будто намазана маслом. И на ней...
Блядь.
На ней только полотенце. Крохотное гостиничное полотенце, которое прикрывает от груди до середины бедра. И все.
Капля скатывается с волос на плечо. Медленно ползет вниз по ключице. Собирается в ямочке у основания горла. Потом продолжает путь ниже, к краю полотенца, и ныряет под махровую ткань...
Куда она там покатилась? К груди? Между? Еще ниже?
— Алло! Демид Аркадьевич! Вы меня слышите?!
— А? Что? Да, слышу.
— Бетонный завод! Они поставку на неделю переносят! На целую неделю! Это же срыв всех сроков!
Амина застыла посреди комнаты. Глаза огромные, испуганные. Хватает край полотенца, дергает вниз — пытается прикрыть ноги. Сверху показывается ложбинка между грудей. Паникует, тянет обратно вверх — снизу открывается бедро почти до самой...
— Демид Аркадьевич! Что с бетоном делать будем?! Это же катастрофа!
— Потом разберемся.
Швыряю телефон на столик. Он подпрыгивает, едва не слетает на пол.
Амина переминается с ноги на ногу. Левая лодыжка все еще опухшая — опирается на правую. От этого вся поза какая-то перекошенная, и полотенце натягивается в самых... интересных местах.
— Я думала, ты спишь, — голос у нее дрожит. Нервничает. — У меня тут... проблема возникла.
— Какая?
Проблема — это то, что я сейчас смотрю на нее и в голове у меня совершенно неподобающие мысли. О том, как бы стянуть это полотенце. Медленно. Сантиметр за сантиметром. И посмотреть, что там, под махровой тканью.
— Все мои вещи в машине остались. В рюкзаке. Я забыла взять. Совсем забыла. Голова дырявая.
— И?
— И мне нечего надеть! — щеки вспыхивают алым пятнами. — Вообще нечего. Даже... — голос падает до шепота, — даже трусов нет.