Его трясущиеся руки хватают документы. Листает, но не читает — глаза бегают слишком быстро.
— Ты с ней даже не знаком, — говорит он. — Ни разу не встречался. Не разговаривал. Черт, ты же ее даже не видел!
— И? — пожимаю плечами.
— Господи, Демид! — он вскакивает, документы падают на стол. — Это же бред! Как можно жениться на девушке, которую ты в глаза не видел?
Видел. Одну фотографию. Месяц назад его помощник прислал. Худенькая девчонка в школьной форме, прижимает к груди стопку учебников. Косички. Испуганные глаза. Это было десять лет назад. Сейчас ей двадцать два.
Интересно, что выросло. Красавица? Дурнушка? Хотя какая, в жопу, разница.
— Молодая? — спрашиваю.
— Двадцать два года.
— Здоровая?
— Абсолютно здорова. Медкарта идеальная.
— Из хорошей семьи. Чего еще желать? Родит наследников — и достаточно.
Специально говорю грубо, цинично. Хочу видеть, как его корежит. И да — корежит знатно. Лицо каменеет, ноздри раздуваются.
— Амина... — начинает он и запинается. — Она домашняя девочка. Тихая. Покладистая. Всю жизнь с нами прожила, из дома почти не выходила без сопровождения.
— Отлично. Истерик не будет закатывать.
— Она... неопытна, — он краснеет. — В смысле отношений. Мы ее оберегали. Может, даже слишком.
Неопытна. Это он так деликатно сообщает, что дочка — девственница? Для жены самое то. Никаких бывших, никаких сравнений, никаких "а вот мой бывший делал по-другому".
— Свадьба через месяц. Успеешь?
— Разумеется. Все на высшем уровне. «Метрополь», триста гостей минимум...
— Не надо цирка. ЗАГС, роспись, обмен кольцами. Можешь человек пятьдесят позвать — родственников, друзей семьи. Чтобы не выглядело как купля-продажа.
Хотя это именно купля-продажа. Я покупаю его дочь за семьсот миллионов. Дорого? Может быть. Но я плачу не за девчонку, а за унижение Виктора Серебрякова. За то, чтобы видеть, как он продает собственную дочь.
— Когда ты хочешь познакомиться с Аминой? — спрашивает он. — Может, ужин устроим? Семейный. Или просто встретитесь, поговорите, узнаете друг друга?
— Зачем? На регистрации увидимся.
В его глазах калейдоскоп эмоций. Шок, возмущение, отчаяние, злость. Все гаснет за секунду. Он не в позиции возмущаться.
— Хотя бы один ужин? — просит он. — Чтобы девочка привыкла к мысли. Она же... она надеется на нормальное замужество. По любви.
По любви. Меня аж передергивает от этого слова. Любовь — для нищих и идиотов, которые путают гормональный всплеск с высокими чувствами.
— Виктор, — наклоняюсь через стол.
Он отшатывается. В глазах страх.
— Твоя задача проста как три копейки. Привести дочь в ЗАГС в назначенный день. В белом платье. С улыбкой на лице. Всё. Остальное меня не ебет. Понятно?
— Да. Понятно.
— И еще кое-что, — добавляю. — Если она сбежит, устроит истерику, откажется выходить или любым другим способом сорвет сделку — я выбью долги через суд. Все до копейки. С конфискацией имущества. Квартиры, дачи, машины, счета. Твоя жена будет у метро с протянутой рукой стоять. Это тоже понятно?
Кадык дергается. Он кивает.
— Документы подпишешь внизу. Нотариус ждет. Катя проводит.
Встаю. Он поднимается следом, движения деревянные, скованные. Протягивает руку для рукопожатия.
Смотрю на его влажную ладонь. Даже не шевелюсь. Нахера мне эта потная конечность?
Он опускает руку, трет о брюки.
— Демид, я прошу только об одном, — голос дрожит. — Не будь с ней жесток. Она ни в чем не виновата. Просто... оказалась заложницей ситуации.
— Всё? — спрашиваю.
— Да. Всё.
Иду к двери, открываю. Он плетется следом. В дверях оборачивается.
— Демид... Амина действительно хорошая девочка. Добрая. Наивная. Домашняя. Прошу...
Захлопываю дверь прямо перед его носом.
Возвращаюсь к столу. Сигара дотлевает в пепельнице.
Жесток? Да мне вообще похер на эту девчонку. Штамп в паспорте, пара наследников для фамилии, раздельные спальни. Пусть шопится, ходит по салонам, встречается с подружками. Главное — в мою жизнь не лезет.
Глава 2.
Амина
Рюкзак с единорогом смотрит на меня с кровати. Розовый рог блестит в свете ночника. Дурацкие пайетки, которые Мишка специально выбрал. Знал же, гад, что я терпеть не могу все это девчачье-розовое. Подарил на день рождения, ржал как конь:
— Вот тебе, принцесса, для побега из башни. Когда надумаешь свалить от предков — самое то!
Ну что, Мишаня, не зря старался. Твое пророчество сбывается.