— Готовы заказать?
— Рибай, медиум. Картофельное пюре. Салат с рукколой.
Дима заказывает спокойно, четко. А я сижу и паникую. Буквы в меню превращаются в каких-то танцующих червяков. "Фуа-гра"... "Тартар"... "Карпаччо"...
Тыкаю пальцем наугад.
— Вот это!
— Фуа-гра с карамелизированной грушей? Отличный выбор. Могу предложить...
— Нет! — спохватываюсь. — Не это! Это же печень! Гусиная! Вы знаете, как ее делают? Гусей насильно кормят! Запихивают трубку в глотку и закачивают еду! У них печень в десять раз увеличивается! Это пытка!
— Может, рыбу? — официантка явно на грани.
— В рыбе кости! Я в детстве подавилась! Чуть не умерла! Мама потом месяц рыбу не готовила!
Краем глаза вижу — Дима прикрывает лицо рукой. Плечи подрагивают. Он смеется? Надо мной?
— Можно просто суп? — почти умоляю. — Что-нибудь простое? Без страданий животных и опасности для жизни?
— Крем-суп из белых грибов?
— Да! Грибы! Они же растут сами! Никто не мучается!
— Грибной крем-суп, — вмешивается Дима. — Куриное филе с овощами. И брускетты для начала.
Официантка исчезает, а я сижу и злюсь.
— Я сама могла выбрать!
— Конечно. Еще час бы выбирала между жалостью к гусям и страхом подавиться.
Хочу возразить, но понимаю — он прав. Я бы реально час выбирала.
Брускетты приносят быстро. Поджаренный хлеб, сверху — помидоры с базиликом, все в оливковом масле плавает.
Хватаю один. Откусываю. Помидор, зараза, сразу пытается сбежать. Ловлю его языком, втягиваю обратно в рот. Масло капает на пальцы, течет по ладони.
Поднимаю взгляд — Дима смотрит. На мой рот. На язык, который я высунула. На масло на пальцах. Смотрит так... так...
— Что? — спрашиваю с набитым ртом. — Я неправильно ем?
— Жуй, — коротко бросает он.
Но жевать под таким взглядом невозможно. Это как раздеваться под прожектором. Все движения становятся неловкими, преувеличенными. Я чувствую каждый сантиметр своего рта, языка, губ.
Черт, теперь я думаю о своих губах. И о его губах. И о том, что было бы, если бы...
Нет-нет-нет. Жевать. Просто жевать и не думать ни о чем.
Глава 15.
Амина
Официантка ставит передо мной тарелку, и у меня в груди что-то переворачивается. Крем-суп из белых грибов выглядит как... как... да черт, не знаю, как что! Просто идеально.
Хватаю ложку. Зачерпываю, подношу к губам и...
Горячо!
Язык мгновенно немеет. Отдергиваю ложку, дую на нее.
— Не торопись, — Дима даже не поднимает глаз от своего стейка.
— Я не тороплюсь.
Снова дую. Осторожно, миллиметр за миллиметром, подношу к губам. На этот раз нормально.
О-о-ох.
Это не суп. Это какое-то колдовство. Грибы — настоящие, лесные, с землистым привкусом и ореховыми нотками. Сливки обволакивают язык бархатом. А еще там трюфель! Точно трюфель! Я один раз пробовала на папином дне рождения, когда ему партнеры подарили трюфельное масло.
Следующую ложку уже не дую — плевать на обожженный язык. Потом еще одну. И еще. Суп исчезает с космической скоростью, и вот уже на дне тарелки жалкие остатки.
Наклоняю тарелку, пытаюсь подцепить последние капли. Тарелка скользит по скатерти, чуть не падает. Ловлю в последний момент.
— Блин, — вырывается у меня. — Можно попросить добавку? Или это невежливо? Наверное, невежливо. В таких местах же не просят добавку...
— Там еще второе будет.
Точно! Курица!
Официантка материализуется рядом как по волшебству. Ставит передо мной тарелку, и я на секунду забываю дышать. Куриная грудка лежит на подушке из... чего-то зеленого. Шпинат? Руккола? Да какая разница! Сверху янтарный соус, который стекает по мясу маленькими ручейками. Пахнет лимоном, розмарином и еще чем-то... чесноком? Нет, тоньше.
Беру нож и вилку. Пытаюсь отрезать кусочек, как учила мама — аккуратно, под углом. Но мясо такое нежное, что нож проходит насквозь, будто это масло.
Кладу в рот.
Господи.
Мясо буквально тает. Распадается на волокна от легкого прикосновения языком.
— Как они это делают? — не удерживаюсь, спрашиваю вслух. Больше себя, но Дима все равно слышит. — У мамы курица всегда получается как подошва. Сухая такая, резиновая. Мария Петровна лучше готовит, но тоже не то. А тут... тут просто космос какой-то.
Взгляд падает на белую субстанцию рядом с курицей. Что это? Картошка? Нет, слишком белое. Тыкаю вилкой подозрительно.
— Это еще что за извращение?
— Пюре из цветной капусты.
Капуста. Серьезно? Зачерпываю микроскопическую порцию на кончик вилки. Кладу в рот.