Фу.
Это как... как обойный клей. Пресное, склизкое, с каким-то затхлым привкусом. И текстура, будто кто-то разжевал капусту и выплюнул обратно.
Осторожно отодвигаю пюре на самый край тарелки. Подальше от божественной курицы, чтобы не осквернять.
— Ешь гарнир.
Поднимаю голову. Дима смотрит на меня. Приборы отложены, пальцы сплетены в замок, руки на столе. И этот взгляд... От него что-то внутри сжимается в маленький комок и прячется где-то между желудком и позвоночником.
— А зачем? — мой голос почему-то становится тоненьким, как у мышки. — Я же не умру без этой капусты.
— Тебе нужны витамины. Минералы. Клетчатка.
— У меня прекрасный рацион!
— Да? И в чем он заключается?
— Ну... — начинаю загибать пальцы. — Чипсы — это картошка, овощ технически. Сникерс — орехи, полезные жиры. Молочный коктейль — кальций для костей. Хот-дог...
— Хот-дог — это кишки, набитые остатками мясного производства.
— Ты утрируешь!
— Ешь капусту.
В его голосе появляется что-то такое... железное. Командное. От чего спина сама выпрямляется, а рука против воли тянется к вилке.
Зачерпываю эту белую кашу. Подношу к губам. Кладу в рот. Пытаюсь жевать, но как жевать то, что имеет консистенцию размокшей туалетной бумаги?
Глотаю. В горле застревает комок. Запиваю водой. Беру следующую порцию.
Почему я это делаю? Почему не могу просто сказать "не хочу" и отодвинуть тарелку? Что он мне сделает — силой запихнет в глотку?
Но его взгляд... Господи, от этого взгляда хочется быть хорошей девочкой. Послушной. Которая ест овощи и не капризничает.
Ложка за ложкой. Каждая — маленькая пытка. Но я упорно жую и глотаю.
Наконец, пюре заканчивается. Демонстративно кладу вилку, отодвигаю тарелку.
— Всё! Я съела эту гадость! Счастлив? Мой желудок сейчас подаст на меня в суд за жестокое обращение!
— Молодец. Можешь заказать десерт.
Десерт?!
Все обиды мгновенно испаряются. Подскакиваю на стуле так резко, что чуть не опрокидываю бокал с водой.
— Десерты! — почти кричу.
Официантка, которая как раз проходила мимо, вздрагивает.
— Что у вас есть? Всё! Расскажите всё! Или покажите! Есть десертная тележка? В фильмах всегда есть тележка!
Официантка улыбается. Профессионально, но в глазах теплота:
— Тележки нет, но могу предложить тирамису с савоярди собственного приготовления...
— Беру!
— ...чизкейк Нью-Йорк с ягодным кули...
— И его!
— ...панна-котта с манго...
— Тоже!
— ...крем-брюле с лавандой...
— Да!
— ...и шоколадный фондан с ванильным мороженым.
— Всё! Хочу всё!
Она переводит взгляд на Диму. Наверное, ждет, что он скажет "она пошутила" или "принесите что-то одно". Но он кивает:
— Сделайте дегустационную тарелку. Мини-порции всего.
Следующие десять минут тянутся как десять часов. Кручу в руках чайную ложечку — серебряная, с вензелями. Пытаюсь разглядеть, что там за буквы. К? Или Н?
Складываю салфетку уголок к уголку. Разворачиваю. Снова складываю, теперь пытаюсь журавлика сделать. Получается больше похоже на дохлую ворону.
И тут ОНО появляется.
Официантка несет поднос, и я забываю как дышать. Пять маленьких тарелочек, на каждой — произведение искусства. Тирамису с идеальными слоями. Чизкейк с глянцевой поверхностью. Панна-котта дрожит как живая. Крем-брюле с карамельной корочкой цвета янтаря. И фондан... о, фондан!
Хватаю ложечку, начинаю с тирамису.
Первый кусочек — и у меня в голове фейерверки. Кофе, маскарпоне, амаретто, какао... все идеально сбалансировано. Савоярди пропитаны в самую меру — не сухие, но и не раскисшие.
Чизкейк плотный, сливочный. Ягодный соус дает кислинку, которая идеально оттеняет сладость.
Панна-котта... боже, она тает на языке как облако! Как шелк! Как... как...
Крем-брюле. Стучу ложечкой по карамельной корочке — она трескается с божественным хрустом. Под ней нежнейший крем с нотками лаванды.
Оставляю фондан напоследок. Это же король десертов. Погружаю ложку в центр, и оттуда вытекает река горячего шоколада. Темного, густого, настоящего. Зачерпываю вместе с мороженым...
И тут меня накрывает.
В голове что-то щелкает. Короткое замыкание. Перегрузка центров удовольствия. Это... это...
— Боже... — выдыхаю. — Это же...
Мозг лихорадочно ищет сравнение. С чем можно сравнить это блаженство? С полетом? Нет, сильнее. С победой? Нет, интенсивнее. И тут он выдает. Мой предательский мозг выдает единственное подходящее сравнение.