— Оргазм.
Ложка застывает на полпути ко рту. Шоколад капает обратно в тарелку. В ушах начинает звенеть. Лицо вспыхивает — чувствую, как жар поднимается от груди к шее, от шеи к щекам.
— То есть! — слова вырываются пулеметной очередью. — Это термин! Кулинарный! Официальный! Гастрономический оргазм, так говорят! Когда еда настолько вкусная, что мозг... что дофамин... что центры удовольствия перегружаются! Это наука! Чистая наука! Нейробиология! Я статью читала! В интернете! На серьезном сайте! Не на порносайте! То есть я не имею в виду... Я вообще не...
— Доедай свой оргазм, — Дима произносит это абсолютно спокойно.
Свой оргазм. МОЙ ОРГАЗМ.
Почему он это сказал? Почему именно так? Теперь я сижу с ложкой шоколада и думаю про... Нет! Не думаю! Абсолютно не думаю про то, как это было бы с ним...
Черт.
Опускаю голову и сосредоточенно доедаю десерты. В полной тишине. Только ложечка звякает о фарфор. В животе уже тяжесть — столько всего запихнула, что джинсы врезаются в талию.
Незаметно, ну, я надеюсь, что незаметно, расстегиваю пуговицу под столом. Выдыхаю. Живот радостно расправляется.
Дима подзывает официантку, просит счет. Пытаюсь подглядеть сумму, наклоняюсь, но он держит папку под таким углом, что видно только краешек его черной карты.
— Сколько там? — не выдерживаю.
— Не твоя забота.
— Но я же должна знать, сколько тебе должна.
— Ничего ты мне не должна.
Хочу спорить, но он уже встает. Я плетусь следом к лифту. В животе булькает и переливается — определенно переела. Но оно того стоило. Каждая калория того стоила.
В лифте прислоняюсь к прохладной стенке. Металл холодит разгоряченную щеку. Глаза слипаются, всегда после плотной еды хочется спать.
И тут меня накрывает мыслью. Просто так, из ниоткуда.
— А ты женат?
Дима поворачивает голову медленно. Смотрит так, будто я спросила, не ел ли он младенцев на завтрак.
— С чего вдруг такой вопрос?
— Ну... — мнусь. — Просто интересно. Тебе же лет тридцать? Тридцать пять? В таком возрасте обычно уже женаты. Или разведены. Или снова женаты.
— Нет.
Одно слово. Сухо, коротко. Но почему-то от этого "нет" в груди становится легче.
— Совсем-совсем? — уточняю. — Даже гражданской жены не было? Сожительницы? Девушки, которая зубную щетку оставляла?
— Нет, Мила.
Не верю. Не может быть. Такой мужик — с деньгами, с внешностью, с этими плечами и руками — и ни разу не жил с женщиной?
— Это странно, — говорю прямо. — Ты же... ну, не урод. Даже наоборот. И состоятельный. Девушки должны табунами за тобой бегать.
— Красиво сформулировано. Табунами.
— Ну а как еще? Стаями? Толпами? Ордами?
Двери лифта разъезжаются. Дима выходит первым. Я семеню за ним по коридору. Ковролин под ногами такой мягкий, что ноги утопают.
И тут меня осеняет. Единственное логичное объяснение!
— Ты гей! — выпаливаю ему в спину.
Он останавливается так резко, что я чуть не врезаюсь в его спину носом. Разворачивается медленно. Лицо... о боже, такое лицо бывает у людей, которые сейчас кого-то придушат.
— Что?
— Гей! — повторяю уже тише. — Это же логично! Поэтому не женат, поэтому девушек нет...
Он смотрит на меня долго. Очень долго. Потом качает головой, достает ключ-карту.
— Ты невероятная.
— В хорошем смысле?
— В смысле, что способна нести невероятную чушь.
Открывает дверь. И тут, когда я уже собираюсь протиснуться мимо него в номер, роняет:
— Я не гей. У меня есть невеста. Свадьба через месяц.
Что?
Я останавливаюсь. Поворачиваю голову. Смотрю на него.
В ушах начинает звенеть. В груди что-то обрывается и падает вниз, в желудок. Желудок сжимается в кулак.
Невеста.
У него есть невеста.
И свадьба.
Через месяц.
А он тут... со мной... возит меня... кормит... И я думала...
— П-поздравляю, — выдавливаю через силу. Губы деревянные, не слушаются.
Разворачиваюсь и несусь в ванную. Вернее, быстро ковыляю, придерживаясь за стену.
Захлопываю дверь. Щелкаю замком. Проверяю — заперто. Еще раз дергаю ручку — точно заперто.
Сползаю по двери на пол.
У него есть невеста. Конечно есть! А я что думала? Что такой мужик один по жизни ходит?
В глазах начинает щипать. Нет-нет-нет! Я не буду реветь! Не буду реветь из-за мужика, которого знаю меньше суток! Это глупо! Это...
Первая слеза скатывается по щеке. За ней вторая. Третья. А потом плотину прорывает.
Реву в голос, всхлипывая и икая. Сопли текут ручьем, размазываю их по лицу.
И самое обидное — я даже не понимаю, почему реву. Ну есть у него невеста, и что? Какое мне дело? Мы случайные попутчики. Он довезет меня до Екатеринбурга и забудет через пять минут. А я начну новую жизнь. Найду работу. Сниму квартиру. Может, даже замуж выйду. За нормального парня, а не за Демида Аркадьевича, которого папа мне подсунуть хотел.