Отключается.
Сижу на лавке, смотрю на мигающий экран. Завтра Амина увидит все. Дом с облупившейся штукатуркой. Покосившийся забор. Курятник во дворе, мать упорно держит кур-несушек, говорит, свои яйца вкуснее.
Увидит откуда я вылез. Демидушку — тощего пацана в китайских кедах за двести рублей, которые после первого дождя превращались в тряпки.
Помню, как в четырнадцать стоял у окна и смотрел на соседский дом — там Колян-бандит жил. У него "девятка" черная была, музыка орала на весь поселок. И я думал — вот вырасту, тоже такую куплю. Потом лучше. Потом еще лучше.
И купил же. Сначала подержанную "Приору". Потом "Камри". Потом первый "Мерседес". Сейчас в гараже их четыре стоит. И что? Стал счастливее?
Мать одна меня тянула. После того как батя свалил, а свалил он красиво, с секретаршей из конторы, где работал, она вкалывала как проклятая. Утром в школе полы мыла. Днем в столовке. Вечером коробки клеила на дому — помню эти коробки, вся кухня ими завалена была.
А по ночам шила. На старой "Чайке", которая трещала как трактор. То мне штаны подошьет, то соседям что-то за копейки. Засыпал под этот треск.
В восемнадцать свалил в Москву. "Я выберусь из этой дыры, мам. Заработаю. Куплю тебе квартиру в Москве, машину, шубу."
Квартиру так и не купил — отказалась. "Зачем мне Москва? У меня тут дом, огород, подруги. А ты приезжай почаще."
Почаще. Ага.
Деньги переводил. Сначала по пять тысяч — все, что мог. Потом больше. Сейчас по двести в месяц кидаю — она столько за год не тратит. Но это же деньги. Это не я.
Просто не хотел возвращаться. Не хотел видеть эту нищету. Не хотел вспоминать, откуда вылез. Построил себе новую жизнь, нового себя — Демида Волкова, успешного бизнесмена. А Демидушка пусть остается в прошлом.
И вот теперь везу туда Амину.
Зачем?
Посмотреть, как нос сморщит от вони из курятника? Как будет искать повод свалить побыстрее? "Ой, мне срочно надо в Екатеринбург! Прямо сейчас!"
Или наоборот? Хочу, чтобы не сморщила? Чтобы улыбнулась маме, похвалила ее котлеты с хлебным мякишем? Сказала "очень вкусно, спасибо" и попросила добавки?
Черт знает, чего я хочу.
Встаю. Через дорогу торговый центр. Надо купить Амине что-то нормальное, а то вещей у неё кот наплакал.
Иду к переходу. На светофоре красный горит целую вечность.
А если она сбежит? Узнает, что везу к матери, и свалит? Логично было бы. Какого хрена ей в гости к матери незнакомого мужика тащиться?
Но почему-то уверен — не сбежит. Любопытство пересилит. Захочет посмотреть, откуда я такой взялся.
Зеленый наконец загорается.
В торговом центре прохладно — кондиционеры молотят на полную. Прохожу мимо бутиков с сумками за сто тысяч, мимо ювелирки, мимо меховых салонов.
Останавливаюсь у магазина женской одежды. В витрине манекены в летних платьях.
Амина в платье... Вспоминаю последнюю фотку, что Серебряков прислал. Платья ей, определенно, идут.
Захожу. Продавщица подлетает мгновенно.
— Добрый день! Ищете что-то конкретное?
— Одежду. Женскую. Размер... — блядь, какой у нее размер? — XS, наверное. Максимум S.
— Для девушки? — щебечет продавщица, сканируя меня с ног до головы. Прикидывает, сколько можно содрать.
— Да.
— Какой стиль предпочитает? Романтичный? Спортивный? Кэжуал? У нас новая коллекция, очень интересные модели!
— Что-нибудь простое. На каждый день.
Следующие двадцать минут она таскает вешалки. Я киваю на все подряд — джинсы, футболки, какая-то кофта с капюшоном. Платье в мелкий цветочек, похожее на то, что в витрине.
— Может, еще что-то вечернее? — не унимается продавщица. — У нас есть потрясающее черное платье, очень элегантное!
— Не надо.
— Итого двадцать три тысячи четыреста.
Протягиваю карту. Пока оформляют покупку, замечаю соседний отдел. Белье.
Иду туда. Стою перед стойками с трусами, как полный идиот. Кружева, рюши, стринги, какие-то непонятные конструкции из веревочек.
— Могу помочь? — материализуется рядом другая продавщица.
— Белье нужно. Размер маленький.
Она хмыкает.
— Какая комплекция? Худенькая? Полненькая?
— Худая. Очень.
— Тогда вот эти подойдут. Хлопок, удобные, не натирают.
Беру белый, черный, бежевый комплекты. По два каждого.
— И вот это для особых случаев, — подсовывает красное кружевное что-то.
Представляю Амину в этом красном...
Нет. Не представляю. Совсем.
— Без кружев.
Глава 18.
Амина