— Хочешь знать, что я думаю?
— Уверен, ты все равно скажешь.
— Она на тебе женится из-за бабла. — Выпаливаю и тут же прикусываю язык. Но поздно, понесло дальше. — Ей плевать, где ты и с кем. Главное — свадьба, кольцо с камнем размером с перепелиное яйцо и черная карта без лимита.
Молчит. Долго так молчит, что я начинаю думать — может, обиделся? Да нет, с чего бы. Правда же.
— Любопытная точка зрения.
— Это не точка зрения. Это факт! Влюбленная женщина... Она бы... мы бы... — запинаюсь, понимая, что говорю о себе. — Короче, нормальная баба за своего мужика глотку любой сопернице перегрызет!
— Ты бы перегрызла?
Что? О чем он вообще?
Смотрю на него. Он смотрит на дорогу, но мышца на скуле подрагивает. Ждет ответа.
— Я... это гипотетически...
— Не гипотетически. Ты. Конкретно ты. Стала бы драться за мужчину?
Горло пересыхает. Язык прилипает к небу. В ушах шумит.
— Смотря за какого.
За Демида Аркадьевича, вряд ли... А вот за Диму...
— За того, которого любишь.
— Тогда да. Всех бы покусала.
Он поворачивает голову. Смотрит на меня долгую секунду. В глазах что-то мелькает — не пойму что. Потом снова на дорогу.
— Дикарка.
— Сам дикарь! — огрызаюсь, отворачиваясь к окну.
Глава 19.
Амина
Палец зависает над кнопкой радио. В салоне такая тишина, что слышно, как шуршат покрышки по асфальту. И как он дышит — размеренно, спокойно. А у меня в груди все колотится, будто я марафон бежала.
Нажимаю. Из динамиков вырывается женский голос, бодрый до тошноты: — ...супервпитывающая поверхность обеспечит вам комфорт в критические дни!
Господи, ну почему именно это? Щелчок — переключаю. Мужик с придыханием вещает про кредит под два процента. Еще щелчок. Томная певица ноет что-то про "ты ушел к другой, а я осталась с разбитым сердцем".
Фу. Выключаю к чертям.
— Флешка есть? — спрашиваю, не глядя на него.
— Бардачок.
Тянусь, открываю.
Флешка маленькая, черная, без опознавательных знаков. Втыкаю в разъем магнитолы.
И тут мои барабанные перепонки атакует что-то невообразимое. Гитары не играют — они рвут пространство. Барабаны колотят так, что сердце сбивается с ритма. А вокалист... Боже, что с ним? У него что, геморрой обострился?
— Что это?! — вжимаюсь в кресло.
— Rammstein! — Дима повышает голос, чтобы перекричать этот ад.
— Что?!
— Немецкая группа!
А, немцы. Ну конечно. Только у них может быть музыка, которая звучит как саундтрек к апокалипсису. "Ду хаст михь" орет из динамиков, и я чувствую, как мои барабанные перепонки медленно сдаются и готовятся к капитуляции.
Зато думать ни о чем не получается. Мозг занят выживанием. Никаких мыслей о невестах, свадьбах и прочей ерунде. Только "ДУ! ДУ ХАСТ! ДУ ХАСТ МИХЬ!" долбит по черепной коробке изнутри.
Пять минут. Я держусь целых пять минут, пока в голове не начинает пульсировать в такт этому безумию.
— Есть что-нибудь... не знаю... человеческое? На русском? Без воплей умирающих валькирий?
Дима кивает на магнитолу:
— Листай.
Тыкаю кнопку. Следующий трек — что-то электронное, бездушное. Еще. Рэп на английском. Еще. О, наконец! Цой. "Группа крови".
Выдыхаю, откидываюсь на спинку. Это можно слушать без риска оглохнуть. Губы сами собой начинают шевелиться в такт.
И тут меня накрывает. Опять. Как волной с головой. Язык начинает чесаться, слова рвутся наружу, и я физически не могу их удержать.
— Сколько ей лет? — выпаливаю. — Молоденькая небось? Двадцать пять? Или вообще первокурсница какая-нибудь?
Смотрю, как его пальцы сжимают руль. Костяшки белеют. Челюсть становится каменной.
— Моложе меня.
Уклончиво. Значит, не хочет говорить. А мне вот хочется знать. Прямо зудит внутри — узнать все про эту девицу, которая выйдет за него замуж.
— На сколько моложе? Пять лет? Десять? Пятнадцать?
— Мила.
Одно слово. Но я слышу предупреждение — хватит, закрой тему. Только вот меня уже понесло, и тормозов у этого поезда нет.
— Ой, да ладно! Военная тайна? Или стыдно признаться, что она совсем девчонка?
Последнее вылетает с таким ядом, что я сама от себя в шоке. Откуда во мне столько желчи?
Он выдыхает через нос. Медленно, размеренно. Будто считает до десяти.
— Двадцать два.
Двадцать два. Как мне. Мы ровесницы. Мы с его гребаной невестой — ровесницы.
— Совсем молоденькая, — голос звучит чужим, скрипучим. — И о чем вы разговаривать собираетесь? Она про сериальчики и шортсы, а ты про биржевые индексы?