— Пристегнись.
Тянется к ремню. Руки дрожат. Щелчок замка.
Выруливаю на трассу. Девчонка откидывается на спинку, выдыхает так глубоко, будто под водой час просидела.
Кошусь на нее краем глаза.
Влип я конкретно.
На футболке — Микки Маус с идиотской улыбкой до ушей. Джинсы порваны на коленях — и явно не модная дырка, а свежая, с торчащими нитками. Кроссовки когда-то были белыми, сейчас неопределенно-серые.
Сколько ей? На вид — шестнадцать максимум. Детское круглое лицо, ни грамма косметики. Фигура тощая, угловатая.
Если гайцы остановят и увидят несовершеннолетнюю в моей тачке... Ночь, девочка вся в грязи, заплаканная. "Просто подвез, товарищ майор. По доброте душевной". Ага, расскажи это следователю.
Журналюги через день набегут: "Миллиардер совращал школьниц". "Педофил на дорогом джипе". Заголовки сами в голове складываются.
Но что я должен был сделать? Бросить ее там? Ночь, холодно. Вокруг ни души на десятки километров. Да еще нога больная.
Черт, когда я стал таким мягкотелым? Раньше проехал бы мимо и даже не обернулся. А сейчас вот развернулся через две сплошные, подобрал непонятно кого.
Старею, наверное. Или просто устал настолько, что мозги отказали.
Глава 5.
В боковом стекле мое отражение. Но я не на себя смотрю. Я подглядываю за ним через это мутное зеркало.
Боже, какой же он... массивный, что ли. Как будто весь салон машины сжался вокруг него. Плечи такие широкие, что почти касаются моего кресла. А руки...
Черт, я таращусь на его руки уже минут десять. На то, как пальцы обхватывают руль — не вцепляются судорожно, как я бы делала, а просто держат. Уверенно. Вены проступают под загорелой кожей, и когда он чуть поворачивает руль, они перекатываются под кожей как... как...
Господи, на что это похоже? Мозг услужливо подсовывает картинки из анатомического атласа, который я листала. Только там были мертвые иллюстрации, а тут все живое, теплое, и почему-то от этого мне становится горячо.
— Ну? — его голос обрушивается на меня как ведро ледяной воды.
Дергаюсь так резко, что ремень врезается в шею.
— А? Что? Что "ну"?
— Куда везти. Третий раз спрашиваю.
Третий? Серьезно? Я что, в своих фантазиях про его руки совсем отключилась от реальности?
— Екатеринбург! — выпаливаю первое, что приходит в голову.
Он медленно поворачивает голову. Левая бровь ползет вверх. Только левая, правая остается на месте. Я дома пробовала перед зеркалом, хоть убейся — обе синхронно дергаются.
— Екатеринбург, — тянет он.
— Ага! У меня там... — начинаю импровизировать на ходу. — Подруга! Маша! Лучшая подруга! Мы в лагере познакомились, в "Орленке"! Нет, не в "Орленке", там я не была... В обычном лагере! Под Тверью! Или Тулой... Короче, познакомились! И она теперь в Екатеринбурге живет! Работает... работает...
Кем может работать выдуманная Маша? Мозг выдает первое, что приходит в голову:
— Бухгалтером! В крупной компании! И квартиру снимает, однушку, но уютную! С балконом! И кухней! И... и обоями!
Обоями? Серьезно? Зачем я про обои сказала?
— С цветочками! — добавляю, окончательно закапывая себя. — Розовые такие. Или голубые. Не помню точно.
— Адрес? — коротко бросает он.
О черт. Черт-черт-черт. Адрес. Нормальные люди знают адреса своих друзей.
— Улица... — тяну я, пытаясь вспомнить хоть одну екатеринбургскую улицу.
География, пятый класс. Или шестой? Мы проходили города России. Была карта. Екатеринбург точно был. И улицы там... какие улицы в Екатеринбурге?
— Ленина! — выпаливаю. — Нет, Мира! Улица Мира!
— Номер дома?
— Семнадцать! — первая цифра, которая приходит в голову. — Или семьдесят... Семьдесят один! Точно!
— Квартира?
Блин, ну сколько можно допрашивать?
— Тридцать пять. Маша встретит! На вокзале! Мы договорились!
Он молчит. Долго так молчит, что у меня ладони потеют. Вытираю их о джинсы — ткань шершавая, неприятно царапает влажную кожу.
Подтягиваю колени к груди, обхватываю руками. Кроссовки касаются кожаного сиденья.
— Ноги.
Одно слово, а я уже выпрямляюсь как по команде. Ставлю ступни на коврик. Сижу как примерная ученица — спина прямая, руки на коленях.
— Извини, — бормочу.
— Имя?
— Что? — не сразу соображаю.
— Как тебя зовут?
Ой. Имя. Нужно имя. Любое, только не Амина. Амина Серебрякова сейчас наверняка уже в розыске. "Пропала дочь известного бизнесмена". Папа небось всех ментов на уши поставил.