— Мила, — выпаливаю первое, что приходит в голову.
Почему Мила? А, точно. Собачка тети Нади. Йоркширский терьер по кличке Милка. Вечно дрожал и тявкал. И писался от страха, когда гремел гром. Отличное альтер эго, Амина. Молодец.
— Полностью?
— Милена, — додумываю на ходу. — Милена... Петрова.
Слишком банально? Но он, кажется, не замечает. Или делает вид.
— Милена, — перекатывает мое выдуманное имя на языке. — Я тоже в Екатеринбург. Подвезу.
Что?
В груди что-то обрывается и падает вниз. Он тоже едет в Екатеринбург? Это совпадение? Или он врет, чтобы... чтобы что?
А вдруг он папин человек? Специально меня выследил, подобрал, а теперь везет обратно окольными путями?
Нет, бред. Папины люди не стали бы со мной в поддавки играть. Просто схватили бы и потащили домой. Да и откуда им знать, что я именно на этой трассе буду?
— Спасибо, — выдавливаю.
Отворачиваюсь к окну. За стеклом — сплошная темнота, изредка мелькают одинокие фонари. В отражении вижу его профиль. Резкий, будто топором вырубленный. Нос с горбинкой. Подбородок с ямочкой. И губы...
Блин, что я делаю? Пялюсь на незнакомого мужика как... как...
Как девственница на первого нормального мужика в своей жизни.
Вот. Честно и по факту.
— Что с ногой? — его голос выдергивает меня из самокопаний.
— А? Что? Какой ногой?
— Ты хромаешь. Левая лодыжка.
Наблюдательный, зараза.
— Упала, — начинаю врать. — На даче. У родителей. Вчера вечером пошла... за водой! На кухню! А там лестница, знаешь, такая крутая! И темно было, я не хотела никого будить, не включала свет. Шла-шла, а потом нога соскользнула, я покатилась...
— Сильно болит?
— Терпимо. То есть больно, но не смертельно.
И это правда. Адреналин работает как обезболивающее.
Снова тишина. Только шум мотора да шуршание шин по асфальту. Надо что-то сказать. Что угодно. Молчание меня убивает.
— Часто в Екатеринбург ездишь?
— По необходимости.
— По работе?
— Да.
Разговор клеится никак.
— А чем занимаешься? — поворачиваюсь к нему насколько позволяет ремень.
— Бизнес.
— Это не профессия, — фыркаю. — Это как сказать "работаю работу". Конкретнее можно?
— Строительство. Девелопмент. Инвестиции.
О, солидно звучит. Небоскребы строит, наверное. Или торговые центры.
— У моего... — прикусываю язык. Чуть не ляпнула "у моего папы". — У знакомого одного тоже строительный бизнес был. Торговые центры возводил. А потом кризис, кредиты под бешеные проценты, короче — прогорел. Сейчас долги отдает. Точнее, пытается отдать...
Замолкаю. Блин, я же почти папину историю рассказываю! Еще чуть-чуть, и выложу, что меня замуж продают за долги!
— Разговорчивая, — замечает он.
— А что в этом плохого? — тут же защищаюсь. — Молчать — это скучно. Сидишь и гадаешь, о чем другой человек думает. Злится он или нет. Жалеет, что подобрал, или рад компании. Может, вообще планирует в лесу высадить и уехать...
— Не планирую.
— Откуда мне знать?
Уголок его рта чуть приподнимается. Или мне кажется? В полумраке салона трудно разобрать.
— Сколько тебе лет, Милена?
— Двадцать два! — с гордостью заявляю. — Я взрослая! Самостоятельная! Независимая!
Ну, если не считать того, что я сбежала из дома как подросток в пубертате. И денег у меня — кот наплакал. И документов нет. И вообще я еду неизвестно куда с незнакомым мужиком.
Супер самостоятельная, да.
— Документы покажешь?
Все. Приплыли.
В горле мгновенно пересыхает. Сердце начинает колотиться где-то в районе миндалин.
— З-зачем? — голос предательски скрипит.
— Хочу убедиться, что ты совершеннолетняя. А то мало ли — подобрал беглую школьницу, потом проблем не оберешься.
— Я не школьница! — возмущаюсь. — Мне двадцать два! Я уже институт закончила!
— Выглядишь на шестнадцать.
Шестнадцать?!
— Паспорт в рюкзаке, — вру, чувствуя, как уши начинают гореть. — На самом дне, под всеми вещами. Сейчас неудобно доставать, машина едет. А в темноте я точно что-нибудь уроню или рассыплю...
Он молчит. Долго. Невыносимо долго. Я ерзаю на сиденье, пакет подо мной противно шуршит.
— Знаешь, что я думаю? — наконец произносит он.
Внутри все сжимается в ледяной комок размером с кулак.
— Ч-что?
— Никакой Маши в Екатеринбурге нет. Ты сбежала из дома. Ночью. Через окно — отсюда ссадины на коленях и грязная одежда. Без денег — иначе бы такси вызвала. Без документов — потому и врешь про рюкзак. Дошла до трассы и решила — будь что будет, поймаю попутку. А теперь сидишь и понимаешь, что влипла по полной.