— Да, — говорю я, несмотря на то, что мои воспоминания вчера полностью затуманились. Макс ухмыляется и исчезает, а я быстро закрываю дверь, чтобы холод не проник вовнутрь, и не понимаю, то ли это ухаживание, то ли чистое одурачивание.
— Что за придурок, — Сайлас садится на кровать и потягивается.
Скоро уже все на ногах. Дориан и Зонг проводят пару минут около ящика с кислородом, пока Сайлас и я проверяем аппараты для дыхания.
— Я не доверяю им, — жалуется Мод. — Когда вы вернетесь назад, мы будем уже вариться в кастрюле, это я вам гарантирую. Здесь никто не любит таких, как мы.
— Вероятно, они просто не доверяют извергнутым, — говорю я. — Вчера Ваня намекнула на это. Но вы вместе с нами, и мы объясним им это. Не переживай, — Мод смотрит на меня пронизывающим взглядом.
Беа была той самой, которая ее спасла и которой она доверяла. Но знала ли она меня, знает ли, что может доверять мне точно также, потому что мы сейчас на одной стороне, а я не выдаю своих друзей.
Мы следуем по гравийной дорожке к главному корпусу. Часовой говорит в радиостанцию, а затем провожает нас.
Едва мы оказываемся внутри, мы передаем Сайласу бразды правления и проходим через темную прихожую и по ступенькам наверх, затем он останавливается и вытягивает палец.
— Здесь определенно была дверь, совершенно верно, — говорит он и хочет еще что-то добавить, когда приглушенный крик заставляет нас застыть.
Все волосы на моем теле приподнимаются.
— Что это было? — спрашиваю я.
— Это выше, — шепчет Зонг.
— Тсс, дайте же подслушать, — я надеюсь, что теперь последует смех или еще лучше ничего. Но раздается еще один крик, только еще громче.
— Мы должны выяснить, откуда он доносится, — шепчет Сайлас.
— Мы не можем просто так бегать тут вокруг, — шипит Дориан.
— Так значит, нам лучше не слушать? — Сайлас подходит к нему.
Я кладу обоим ладонь на руку. Нас нельзя ругаться сейчас.
— Это еще ничего не значит, — говорю я Сайласу. — Но мы все равно должны посмотреть, только для надежности, — обращаюсь я персонально к Дориану.
Оба кивают, и мы следуем дальше вверх по лестнице. Наверху я нажимаю на несколько дверных ручек, одна из них, наконец, открывается. За ней есть еще одна тонкая лестница.
— Я останусь здесь, на стреме, — объяснил Дориан.
На самом верху мы оказываемся в коридоре с острым потолком, по углам господствует тьма, за исключением маленького света. На цыпочках мы подходим к нему, когда снова раздается крик. Перед дверью мы медлим.
— Мы действительно хотим знать? — шепчет Зонг.
Конечно, я не хочу этого знать. Я хочу, чтобы Секвойя оказалась нашим убежищем. Нашим домашним очагом. Но все же я медленно нажимаю на ручку.
Гортанный жалобный крик встречает нас и пропитанная потом девушка в белой рубашке.
Когда она нас видит, она снимает маску с лица и склоняется вперед, глаза прищурены, как будто она удивлена нашему появлению.
На ней маска для дыхания, и она дышит часто и прерывисто. На другом конце комнаты мужчина стоит к нам спиной.
Он не слышал, как мы вошли, но девочка не выдает нас. Пустое помещение чистое, светлое и в нем нет ничего, кроме кровати и рабочей доски на стене.
Девушка перекатывается на бок, хватается за живот и всхлипывает.
— Считай интервалы между схватками, — говорит мужчина, даже не повернувшись.
— Мне нужно что-то от боли, — умоляет она, и именно в этот момент мы отступаем. Не закрыв дверь, мы снова несемся вниз и почти летим кувырком в конце лестницы.
—Ну и? — спрашивает Дориан.
Сайлас смотрит вниз. Он выглядит так, как будто сейчас упадет. А девушка продолжает кричать от боли.
Когда мы наконец заходим в комнату Вани, она смотрит на каминные часы.
— У нас не принято поздно вставать, — говорит она хрипло. Макс сидит в розовом кресле. Его глаза направлены только на меня. Я выпрямляюсь.
— Мы заблудились, — говорит Сайлас.
— Ну, теперь все же вы здесь, — Ваня указывает на стол, на котором громоздится еда, мы садимся за него и налетаем на нее.
Выбор не такой огромный, как в Роще, нет хлеба и овощей, но есть целая куча синтетических блюд и различные сорта приготовленного картофеля.
Я отправляю в рот кучку чего-то в рот, которая выглядит, как обожженные отрасли и древесная кора. Соленные и довольно хрустящие.
—Вкусно? — ухмыляется Ваня. — Наша настоящая гордость.
— Чистый белок, — добавляет Макс.
— Вначале на кухне было несколько, а теперь у нас тысячи их, — говорит Ваня. — Мы выращиваем их в хижине совсем рядом с вашей. Тараканы, — я немедленно начинаю кашлять, и у меня практически начинается припадок удушья.