Я не плакса, но впервые за долгое время я чувствую, что мне щиплет глаза. Я тру их, но это не помогает. Тогда я даю сама себе пощечину. Именно это мне и нужно было.
— Приди в себя, Алина, — говорю я себе.
Я бросаю сапоги в угол комнаты и внимательно смотрю на мои растянутые и влажные носки, которые я не буду снимать. Я вылезаю из штанов и трусов и швыряю их к сапогам.
Дверь открывается. Я запрыгиваю на стол и натягиваю одеяло на ноги.
Медсестра хватает маску с рабочей поверхности и натягивает ее на рот и нос. Это не кислородная маска, а просто защита от возбудителей болезни. В моих и, прежде всего, в ее интересах.
Она садится на табуретку и поправляет установленные на столе пластины.
— Просунь туда ноги и ляг на спину.
— Зачем это? — спрашиваю я. — Анализ крови выдаст вам все, что вы нужно знать. Я переносчик болезни, если вы это имеете в виду. Вы знаете, я из Купола. Там постоянно проводят профилактические обследования. Я чистая.
Медсестра гримасничает.
— Чистой я бы тебя сейчас не назвала. Ложись уже.
Я продолжаю сидеть.
— Зачем это?
Она неодобрительно щелкает языком.
— Может, мне позвать Ваню, чтобы она тебе по буквам продиктовала? Или лучше Макса?
Я трясу головой. Чего доброго они еще захотят присутствовать при осмотре. Нет уж, спасибо.
Я ложусь.
— Подвинь попу вниз до самого края, — говорит медсестра. Она поднимает одеяло и раздвигает мои колени. — Сейчас будет немного давить, — говорит она. Но это — не давление, это — боль, как будто меня разрезали.
Я цепляюсь за край стола и гужу я под нос. "Все в порядке", — успокаиваю я себя. "Это же не убьет тебя".
Через мгновение она снова натягивает одеяло на ноги и освобождает меня от накладок.
— Ты можешь встать.
На шатких ногах я оборачиваю одеяло вокруг бедер, что-то вроде фартука, и опираюсь на рабочую поверхность, зажав голову между локтями. Странное чувство — эта беспомощность, и в тоже время не совсем приятное.
— Заключительный вопрос: начало последнего периода? — она снимает латексные перчатки с рук и бросает их в мусор, пока я спешно натягиваю трусы.
У меня огромное искушение выдать ей что-нибудь, так как ее это совершенно не касается, но я могу так же плохо оценить эти исследования, как и последовательности, которые они хотят получить из результатов. Поэтому я говорю правду.
— Девять дней назад, — я снова натягиваю брюки и сапоги.
Она кивает.
— Как долго длились?
— Шесть дней, — говорю я.
Она записывает дату в старый Pad и открывает дверь.
— Иди в комнату 28. Сначала вниз, первый поворот налево и затем четвертая дверь справа, — зевая, она демонстрирует имеющуюся челюсть. — Тебе нужна тряпка для крови?
— Ах, оставь же меня в покое, — я захлопываю за собой дверь лаборатории и ухожу.
Повернув налево, я чуть было не сталкиваюсь с Максом. Он смотрит на меня свысока, скрестив руки на груди, чтобы похвастаться своими мускулами.
— Закончилось обследование?
Я краснею.
— Да.
Он улыбается сжатыми губами и убирает мне за ухо выбившуюся прядь волос. Я вздрагиваю и ненавижу себя за то, что позволяю ему так легко поставить себя в неловкое положение.
— Ну, значит самое трудное уже позади. Браво за выдержку.
Это сейчас был сарказм или нет? Он гладит мой подбородок, улыбается и уходит прочь. За поясом его брюк торчит пистолет.
А мы отдали наше оружие.
Я всматриваюсь в круглое окно комнаты 28. Внутри стоят письменные столы, а за ними Сайлас, Дориан и Зонг. Я проскальзываю внутрь, и все поворачиваются ко мне.
— Что вы тут делаете? — спрашиваю я.
— Какой- то письменный экзамен, — говорит Сайлас.
— Все же лучше, чем еще одно обследование, — говорит Дориан невозмутимо.
— Я боюсь, что нас прослушивают, — говорит Сайлас.
Зонг поднимается и осматривает стены, цокольные панели и каждый отдельный стол.
— Трудно сказать.
— С тобой все в порядке? — спрашивает Сайлас. Я сжимаю руки.
— Все хорошо.
— Ты все смогла сыграть?
—Да, вплоть до проглатывания таблеток, — я хлопаю по карману и смотрю в пол. — Не важно, что насчет вас?
Сайлас, Дориан и Зонг обмениваются взглядами.
— Я не знаю, чем именно она тут занимаются, но это не имеет ничего общего с Рощей, — говорит Сайлас. Зонг все еще проверяет под каждым столом и возится с розетками и кислородными коробками.
— Они хотят наши пробы, — продолжает Сайлас.
Моя челюсть падает вниз. Ему не нужно вдаваться в детали, что это должны быть за пробы, можно догадаться без труда ввиду моего обследования.
— Как мы должны предоставить их? — думает вслух Сайлас. — Вот так по команде.
— Я сделал, — добавляет Дориан прямо.
— Что? — спрашивает Сайлас.
— Мы же говорили, что сотрудничаем, итак я сотрудничал, — он потирает нос.
— Сотрудничать? — Сайлас сжимает челюсти, с трудом втягивая воздух. Он интенсивно чешет голову.
—Куда нам идти, если нас выкинут? Петра однажды бросила каждого из нас на несколько недель в клетку. Это сильно отличается? — спрашивает Дориан.
— Медсестра довольно основательно обследовала меня, — бормочу я. При этом я не могу никому смотреть в глаза.
— О, Алина, — стонет Сайлас.
— Это должно быть для кого-нибудь генного теста, — говорю я.
Зонг качает головой.
— Генетическую информацию получают из проб крови и этого им более чем достаточно.
— Чего тогда они хотят? — спрашиваю я.
Зонг делает глубокий вздох через нос.
— Я думаю... мне кажется, они хотят выяснить, насколько мы плодоносны.