Мод перегибается через стол и хватает кусок пирога с тарелки. Терри предусмотрительно наполняет все бокалы для воды.
— Я сомневаюсь в этом, — говорит Сайлас. — Они все мертвы.
— О, — Урен опустошает ее бокал за один присест и подает его Терри, чтобы тот его снова наполнил. — Министерство хочет убить всех нас, что ли? Если бы спросили меня, то я бы ответила, что мы должны были бы сначала убить их, — взгляд Урен пересекся с моим. Терри и другие кивают, и я соглашаюсь. Если бы была возможность уничтожить министерство, я была бы очень в этом заинтересована.
С появлением Вани и Макса в столовой повисает молчание, и все поднимаются. Ваня занимает свое место в середине площадки, Макс рядом с ней.
Он ищет мой взгляд по всему помещению и подмигивает мне. Я намеренно не смотрю на него и концентрируюсь только на Ване.
— За жизнь! — выкрикивает она. Под общее ликование распределяются последние подносы.
— Мы еще не сказали спасибо, — говорит Зонг. Его тарелка нетронута. Вместо этого он пристально смотрит на остальных, которые уже давно начали.
— Просто ешь, — говорит Сайлас.
— Я не могу дважды за день не сказать спасибо... или, по крайней мере, напомнить, — говорит Зонг.
— Что он имеет в виду? — спрашивает Урен, любезно выставив напоказ содержимое полного рта.
Он думает, что мы должны осознать, откуда пришла еда, но мне это кажется не такой уж веской причиной для неприятного чувства.
— Ты же знаешь, что никто из нас не забыл Холли, — говорю я ему.
Я кладу ладонь на его руку и осторожно провожу по ней. После исчезновения Абеля никто не сделал этого для меня, и мне очень этого не хватало этого маленького жеста тесной связи.
— Зонг прав, — мягко говорит Сайлас. — Мы должны придерживаться наших традиций.
— Мы благодарим землю, — говорит Зонг. Я откладываю столовые приборы, Сайлас и Дориан делают то же самое. Терри и Урен молча наблюдают. — Мы благодарим воду. Мы благодарим растения, деревья и корни. Листья. Фрукты и цветы. Мы благодарим наших попутчиков. Мы благодарим души тех, кто умер для нас. От имени земли мы предлагаем свои услуги в ваше расположение и преданность. Мы приветствуем, — я складываю ладони на уровне сердца и наклоняю голову.
— Да будет так, — заканчиваем мы хором.
— Это Вуду, или что? — смеется Урен.
— Мы просто снова доводим до нашего сознания то, что природа могущественнее, чем мы, — объясняет Дориан.
Терри вытирает рот тыльной стороной руки.
— Но человечество стоит в самом центре, — нас трудно назвать человечеством.
— Вы уже знаете вашего партнера? — спрашивает Урен. Она облизывает губы.
— Урен, — шипит Терри как раз в тот момент, когда начинают шуметь на другом конце стола, и Ваня начинает махать и кричать.
— Охрана к воротам!
Все с испугом смотрят по сторонам.
Макс спрыгивает с площадки.
— Солдаты! — приказывает он. — К оружию! — он мчится мимо нашего стола к двери.
Пятьдесят мужчин с трудом поднимаются на ноги и галопом бегут позади него.
— Что там случилось? — спрашивает Сайлас, вскакивая.
— Кажется, у нас еще гости, — говорит Терри.
ОСКАР
Очень медленно и осторожно я подхожу к девушке с ножом и гиперактивным ребенком, пытаясь рассмотреть их лица в полумраке.
Беа Виткрафт я узнаю даже через маску для дыхания. Хотя я никогда не встречал ее, ее лицо каждый день мелькало на экранах, так как она разыскивается.
Видеозаписи, конечно, не показывались. Мне пришлось лично попросить об этом секретаря из пресс-бюро, якобы ради любезности.
Я должен был знать, как это произошло, как хладнокровно были расстреляны свидетели, как родители Беа, например.
И теперь они называют Беа террористкой, даже если она выглядит как извергнутая. На полу валяются пустые бутылки и кровавые куски ткани.
— Я могу вам помочь?
Беа размахивает ножом.
— Что ты здесь ищешь?
— Зачем ты спрашиваешь? Закали его, — бормочет ребенок. Она ужасно бледная и, кажется, не может оторваться от пола.
Одна ее штанина разорвана. На плитке вокруг видны следы запекшейся крови. Она плачет, и по лицу Беи тоже течет слеза.
— Я ничего вам не сделаю, — уверяю я. — Я просто услышал шум, не более. Я хотел только проверить.
Ниам как-то жаловалась на то, что Квинн, как она выразилась, чрезмерно цепляется за Беа.
Теперь, когда я ее нашел, может и он не далеко.
Я убираю пистолет в сумку и осторожно приближаюсь. Беа вздрагивает при каждом шаге, и, когда расстояние между нами не превышает вытянутой руки, она полностью цепенеет.