— Но ты носишь собственность Вани в себе. Это значит, ты принадлежишь Секвойе и мне. Думаешь, я не знаю почему, ты убежала?
Она поднимает взгляд на него и замечает меня, до того как я успеваю нагнуться.
Однако же она меня не выдает, а только протягивает руки, чтобы Макс помог ей подняться.
— Извини, — говорит она. Она кладет руку на грудь Макса, встает на цыпочки и целует его в губы. — Я так боялась. Как продвигаются дела с опытами? Младенцы в порядке?
— Он тебя не хочет. Это чтобы ты знала, — говорит он и хватает ее подбородок большим и указательным пальцем. — Я или никто, Джо.
Она позволяет ему увести себя за руку, предварительно бросив мне предупреждающий взгляд. Как будто это еще было необходимо.
Перед дверью я не обнаруживаю охраны, только пустой стул и рядом на полу стакан. Я незаметно пробираюсь в ночи наружу, обратно в хижину.
— Где ты была, черт побери? — спрашивает Сайлас, в то время как я в полном обмундировании забираюсь в кровать.
Брюс и Мод все еще храпят. Зонг лежит с открытым ртом как покойник. Дориан повернулся ко мне спиной.
— Квинн говорит, что Беа и Джаз в затруднительном положении, — говорю я.
— Джаз еще жива? — спрашивает Сайлас.
— Несколько дней назад была жива.
БЕА
Оскар и я сидим на потрескавшихся кожаных креслах под толстым слоем одеял, шалей и пальто на балконе бывшего вокзального ресторана.
Руины вокруг открывают вид на восход солнца. Оскар показывает мне расплывшуюся фотографию на Pad.
— Ты не хочешь более сфокусированную фотографию? — спрашиваю я.
Я закручиваю вентиль моего кислородного баллона. Было бы умнее и далее пользоваться аппаратом на солнечных батареях, чтобы сэкономить кислород, но гигантская машина просто не могла протиснуться в узкую балконную дверь.
— Для меня важны цвета. Я обработаю ее, когда вернусь, — он медлит. — Можно сделать одну с тобой?
— Зачем?
— Чтобы я мог передать ее потом министерству и получить мешок с вознаграждением. Ты — дорогой улов, — он смеется, но зерно правды заставляет меня автоматически смотреть в сторону. Так как это уже происходило.
— Удали ее! — я пытаюсь отнять у него Pad.
— Нет, — говорит он.
— Что, если кто-нибудь посмотрит и узнает меня?
— Она такая же не четкая, как и все остальные. И, кроме того, никакую свинью не заинтересуют фотографии художника, — он смотрит на фото, а затем на меня во плоти. — Почему ты в Пустоши, Беа? — спрашивает он.
— Так как твой отец хотел поймать меня, живой или мертвой, уже не помнишь?
— Но почему ты вообще присоединилась к мятежникам? Для вторых и правда так невыносимо в Куполе? — спрашивает он. Типичный Премиум. Каким надо быть слепым и сосредоточенным только на себе, чтобы совершенно не замечать, как живут остальные девяносто пять процентов?
— Ты вообще бывал в Зоне 3?
— Пару раз, — говорит он стыдливо.
— Если бы я могла хоть как-то достучаться до вас, я бы сделала это, — говорю я.
Он молчит довольно долго, уткнувшись в свои фотографии.
— Должен быть способ, чтобы все были равны. Ну да, нет ничего невозможного, — высказывает он наконец.
— Ты можешь попытаться достичь чего-то в Куполе. Я больше туда ни ногой. И кроме того я кое-кого жду, — я все еще не упомянула о Квинне.
Министерство считает его мертвым, и никто не должен предполагать обратное.
Оскар пристально смотрит вдаль, затем закрывает глаза. Его веки подергиваются. Сон убаюкивает его. Однако затем он открывает один глаз и направляет его на меня.
— Ты тоже хочешь спать или хочешь просто на меня смотреть?
Мои щеки становятся красными.
— Здесь, на улице? Сегодня ниже нуля.
Он вытаскивает из рюкзака легкое одеяло и кидает его мне.
— Попробуй укрыться.
Я натягиваю одеяло выше подбородка и подгибаю ноги под зад.
— Лучше? — спрашивает он. Я киваю и закрываю глаза.
Оскар будит меня.
— Беа, вставай, — шепчет он. — Беа.
Я зеваю.
— Как долго я спала?
— Сейчас это совершенно не важно. Шевелись!
— Что случилось?
Я хотела сначала встать на ноги и потянуться, но он держит меня, обхватив за бедра. Поэтому у меня ничего не получилось.
— Так они могут тебя увидеть, — говорит он.
Я соскальзываю с кресла на пол балкона.
— Они из министерства?
Оскар качает головой.
— Без понятия, кто это. Должно быть, они нас обнаружили.
Вдруг мне становится не так холодно. Я чувствую легкость в болящем теле. Должно быть, это Квинн и Алина, и кто-нибудь из Секвойи пришли, чтобы меня спасти.