— Мы ничего не сделали, — говорит она.
— Почему мы сидим здесь? — спрашивает парень.
— Отпусти нас отсюда, пожалуйста, — она прижала свое лицо между решетками.
— Заткнись, — говорит Макс, и девочка сразу отбегает от решеток в угол. Он поворачивается ко мне и показывает на свободную клетку. — Заходи туда, — говорит он.
—Что я нарушил?
Он поднял бровь и тем самым заставил меня замолчать. Если он захотел бы, то мог бы без всяких проблем сделать из меня пюре.
Он еще даже не запер дверь, когда внутрь влетела Ваня и подбежала непосредственно к моей клетке.
— Где она? — ее палец впивается в мою грудь.
— Она, вероятно, убежала. Мы нашли три тела Извергнутых на вокзале. Выглядит так, как будто недавно там была бойня, — говорю я.
Ваня пережала шланг между моей бутылкой и маской для дыхания и тем самым перекрывает подачу кислорода.
Я срываю маску и пытаюсь дышать. Бесполезно. Как будто я глотал кипяток.
Я кашляю и прыскаю, пока Ваня не отпускает шланг. Я снова прижимаю маску ко рту и носу, так крепко, как только могу.
— Я очень разочарована, — говорит она.
— Это была не ложь. Там действительно было три тела на старом вокзале и реки крови, — возражает Макс. — Я бы сказал, умерли незадолго до нашего прибытия.
Ваня потирает голову и начинает бродить по кругу.
— Позволь мне задать один вопрос. Возможно ли такое, что Джаз никогда с тобой не было? Может ты знал, что она моя дочь и разработал план послать меня на поиски твоей подруги.
— Джаз была единственной, кто умел ориентироваться. Только она могла вести нас.
— Моя дочь привела вас сюда, — говорит Ваня, и ее глаза становятся мягче. Макс подходит к ней и гладит ее по плечу. Она уклоняется.
— Если ты сказал правду, то Джаз должно быть, все равно мертва. Для нас ты теперь абсолютно бесполезен.
— Он бы здесь здорово пригодился, — бормочет Макс.
— Пригодился бы?— Ваня отворачивается и уходит.
Дверь захлопывается, и Макс запирает ее на засов.
— Почему ты меня закрываешь?— спрашиваю я еще раз. И как надолго? Остальные должны узнать, что мы хотим вернуться в Купол и свергнуть министерство.
Макс смеется.
— Будешь ли ты спать здесь или в главном здании, это совершенно безразлично. Ты уже был пленным с тех самых пор, как твоя нога ступила сюда.
АЛИНА
После ужина обстановка в хижине накалилась.
— Хочешь меня задушить? Ну? давай, вперед! — кричит Дориан. Он срывает с себя куртку и засучивает рукава рубашки.
Зонг снова встает между ним и Сайласом, чтобы они не свернули друг другу шею.
— Успокойтесь, — говорит он.
Мод и Брюс лежат в кроватях, подложив руки под голову.
— Как насчет старого доброго бокса? Дингдонг — первый раунд! — говорит Мод.
Брюс смеется, но, тем не менее, также встает между Дорианом и Сайласом.
— Не знаю, что у вас тут происходит, ребята, но так сильн,о как нам, вам не досталось, — говорит он и показывает нам покрытые волдырями руки. — Что вам даст это обоюдное терзание?
Сайлас идет к окну и поднимает штору. На улице уже сумрачно.
— Это заведение приводит меня в бешенство.
— Сайлас забыл, что революция может удастся только тогда, когда каждый чем-то пожертвует, — говорит Дориан.
— А Дориан забыл, что мы не жертвуем нашими друзьями, — парирует Сайлас. Он пытается открыть окно, но у него ничего не выходит. Тогда он идет к двери и с силой дергает за ручку. — Откроешь ее? — спрашивает он Зонга.
Зонг садится на корточки и обследует замок.
— Куда ты собираешься? — спрашиваю я и присоединяюсь к Сайласу.
— Цып вернулся, но Квинна не было за обедом. И Беа с Джаз тоже не было. Я попытаюсь их найти. Я хочу знать, что тут происходит.
— Ты хочешь любой ценой поставить нас в затруднительное положение?— накидывается на него Дориан.
— Да уж, кажется всем остальным здесь на них пофигу, — говорит Сайлас.
— Хей, — толкаю его я. Кто здесь переживает за Квина и Бею, так это я. Я знаю их лучше, чем все остальные, и я же втянула их в это дело.
— Я провожу тебя, — говорю я.
— Погоди, — говорит Мод и спрыгивает с кровати. Она протягивает Зонгу шпильку для волос. Он выпрямляет ее и вставляет в замок. Несколько напряженных минут спустя слышится щелчок.
Но Зонг здесь ни при чем. В дверях стоит Урен, девушка из столовой с холодными глазами и платком. У нее на руке тяжелый, красный сверток в руках.
— Я пришла с подарками, — говорит она, входит в хижину и бросает ткань на пол. Мы собираемся вокруг нее. Она поднимает узелок и разворачивает его, там оказываются длинные, красные мантии с бляшками впереди.