Я так сильно тяну, что срываю заодно и шланги из бака. Он яростно вырывается и бьет в мою сторону.
Ему все труднее дышать и через несколько секунд он сдается. Он начинает хрипеть от недостатка воздуха в легких.
— Дай сюда маску, грязная девчонка, — говорит он скрипучим голосом.
Я быстро мчусь к Сайласу, поправляю ему маску и трясу его.
— Очнись!
Я поднимаю его голову, чтобы посмотреть есть ли на ней раны, но в темноте почти ничего не видно. Внезапно я слышу сзади меня шорох, и кто-то срывает с меня маску.
Я подскакиваю, оборачиваюсь кругом и вдруг ощущаю на шее руки Краба. Он сжимает мое горло так, что у него глаза почти вылезаю из орбит.
Нам обоим не хватает воздуха, поэтому мы оба, согнувшись, оказываемся на земле.
Он так крепко вцепился в меня руками, что мне не удается его сбросить. Такое чувство, что он хочет сломать мне шею.
Я впиваюсь ногтями ему в руку и царапаю ему лицо. Я борюсь, борюсь за свою жизнь. Вдруг над нами нависает тень.
Сайлас.
Краб отпускает меня и пытается сбежать, но у Сайласа лопата. Краб абсолютно бессмысленно держит глаза закрытыми, в этот момент Сайлас наносит ему удар лопатой. Краб беззвучно оседает на землю.
У меня дрожь пробегает по телу. Застывшим взглядом я смотрю на Сайласа.
Он бросает мне свою маску, берет мою и надевает ее на рот и нос.
— Он мертв, — говорю я.
Сайлас немного приподнимает голову Краба.
— Да, — говорит он. Из головы Краба капает темная, красная жидкость. Я чувствую что-то вроде сожаления, но быстро подавляю это чувство. Или он или мы. Так ведь говорится, не правда ли?
— Его никто не должен найти, — говорит Сайлас. Он поднимает меня на ноги.
— Почему? — у меня до сих пор болит шея.
— Они могут заподозрить нас. Я не хочу быть следующим.
Я наклоняюсь и беру Краба за ноги, Сайлас берется за руки. Из размозженного черепа могильщика капает кровь.
Мы быстро тащим Краба к яме, которую он сам себе выкопал, и бросаем его на первое тело.
— Я принесу лопату, — говорит Сайлас. Я смотрю вниз на Краба и другого мертвеца. Они лежат щека к щеке, с полностью вывернутыми конечностями.
Сайлас возвращается и начинает копать, пока его мускулы не сводит судорогой. Я подменяю его.
Мы провозились до тех пор, пока ничего не стало видно.
— Мы убийцы, — говорю я, вытирая об штаны мокрую от пота руку.
На обратном пути мы пытаемся прикрыть кровавый след Краба камнями и рыхлой землей.
— Давай, сохраним где-нибудь кислородный баллон. Может, он нам еще понадобится, — говорит Сайлас. Он оставляет меня на несколько минут у стены и идет на поиски хорошего тайника.
Остается только одна загвоздка: как мы сможем снова зайти внутрь? Здесь, на заднем входе в Секвойю, кажется, нет камер, но стены нашпигованы осколками. Если мы перелезем через них, то каждый за завтраком увидит наши порезы.
—Алина, — бормочет Сайлас. Он встал на колени. — Здесь есть путь внутрь, или наружу. — Я сажусь на корточки рядом с ним и смотрю туда.
Под стеной кто-то вырыл узкий туннель.
— Ты пролезешь там?
Вместо ответа Сайлас просовывает голову в туннель. Сжимаясь и извиваясь, он протискивается внутрь, я следую за ним, обвалявшись с ног до головы в земле.
— Надеюсь, прожекторы отключены, — говорит Сайлас.
Мы убили человека, больше нам сегодня ничего не удалось сделать. По дороге в хижину, в моей голове непрерывно звучит только одно слово: убийца, убийца.
Именно в это я и превратилась.
КВИНН
Меня будит спор.
— Оставьте меня в покое, — сетует парень из соседней камеры.
— Если ты всё время храпишь, — говорит девушка. — Что я могу сделать?
Я поворачиваюсь на жёстком бетоне. Они стоят друг против друга и борются через решётку друг с другом. Увидев меня, девушка останавливается.
— Ты-то что натворил? — спрашивает она. Я встаю и отряхиваю с себя мусор.
— Ничего, — говорю я.— Но здесь и этого достаточно, — Девушка визжит от смеха. Хихикая, она влепила парню ещё. Но это не настоящий смех, это истерика.
— Отсюда можно выбраться? — спрашиваю я. Дальше наверху, возле потолка, есть узкое окно, но на этом всё.
— Бежать не советую, — говорит парень. Он приподнимает свою рубашку и показывает мне грудь всю в сине-зеленых синяках.
— Макс? — спрашиваю я.
Он кивает, просовывает руки через решётку и открывает спину девушки. Её кожа покрыта красными отметинами,