Он кашляет.
—Кажется, ты будешь способным, Оскар. Поверь мне.
КВИНН
От выстрелов снаружи Купол покрылся толстым слоем пыли, так что мы вряд ли увидим что-нибудь. А зона 1 — самый чистый хаос. В каждом красивом доме Премии звучит пронзительный звук тревоги, в то время как вторые направляются в тур ограбления. Повсюду лежат трупы. Каждый находится в опасности, но министерство странно сдерживается.
Было ли что-то подобное во время ухудшение? Люди, которые голодны от нехватки воздуха, что они сделали бы, чтобы выдержать немного дольше? И в конце, наконец, все должны были поверить в это.
Я несу Джаз на закорках, Беа держит Леннона и Кейна за руки. Мы по дороге к границе. Фигура движется ко мне, и я, защищая, обхватываю баллон руками. Я уже готов ударить, когда мне становится ясно, что это Гидеон. Гидеон с огромным рюкзаком на спине.
— Я ворвался в биосферу. У меня лук, семена и несколько черенков, все в чем мы нуждаемся, — говорит он. Он смотрит на Леннона и Кейна.
— Мои братья, — объясняю я. — Где остальные?
— Они уже подошли.
Свернув на пограничную аллею, мы внезапно останавливаемся. Группа мужчин с дыхательными аппаратами и помятыми стеклянными бутылками замечают нас и подбегают к нам.
— Ни шагу ближе, — говорит Гидеон и размахивает кухонным ножом. Мужчины останавливаются на безопасной дистанции.
— Мы могли бы выбраться наружу по мусоропроводу, — думает Беа, отступая от мужчин.
Один из них показывает на меня.
— Это тот Премиум, который говорил на пресс-конференции. Говорили, что ты мертв.
— Но я не мертв.
— Ты сказал, что мы могли бы дышать снаружи, — продолжает мужчина. Остаток банды внимательно слушают. Еще большая группа — молодые люди моего возраста в шлемах пехотинцев — останавливаются и присматриваются.
— Это тот тип из передачи! — говорит один из них. — Эй, люди, этот тот Премиум! — через несколько секунд мы окружены.
— Так мы можем дышать снаружи? — повторяет мужчина. При взгляде на их мучительные, напряженные лица мне становится ясно, что они не представляют никакой угрозы, а просто ищут способ выбраться из своей жалкой жизни.
— Это не совсем просто, — говорю я.
Круг становится уже.
— Что нам нужно делать? — хочет знать один. — Ты тот, кто начал это. — То, что мог бы однажды стать чем-то вроде первопроходца, пару месяцев назад я не мог представить даже во сне, и даже теперь я должен был задаться вопросом, смогу ли я стать предводителем.
— Скажи им, что нужно делать, — Джаз перебирает пальцами мое ухо.
— Самое важное — это преданность, — говорю я. — Но вы можете натренировать ваши тела, чтобы выжить снаружи. И мы можем помочь вам в этом.
— Решено. Я сейчас иду наружу и присоединяюсь к мятежникам. Они знают, как взяться за это, — говорит он.
— Мы — единственные, кто еще остался, — говорит Беа. — Министерство убило всех остальных.
— Вы верите, что мы вырастили авокадо и свеклу для вас, если вы когда-нибудь решитесь сбежать? Не обманитесь. Вам нужен воздух, но вам также нужны продукты. Полноценные продукты. Все, что вы сможете принести. Мы ждем снаружи у почетного надгробия всех вас, — говорит Гидеон.
— И готовьтесь к тому, что снаружи будет трудно, — предостерегаю я.
— Хорошо, — говорит мужчина, и толпа рассеивается. Вероятно, они идут награбить себе питание, но если кто-то и сможет справиться с этими потерями, то только Премиум. На что-то подобное сейчас нельзя растрачивать, когда несчастным даже не хватает воздуха для дыхания.
Харриет, Олд Ватсон и остальные мятежники ждут нас у границы. Они все нагружены кислородными баллонами, продуктами и оружием. Здесь больше нет охраны.
— Там снаружи господствует война, — говорит Харриет, когда мы тащимся через стеклянный туннель. Она открывает свой рюкзак и вытаскивает несколько пистолетов.
— А что будет через пару месяцев, если у нас больше не будет еды и воздуха? — шепчет мне Беа, чтобы больше никто не услышал.
Я указала на сумку с саженцами и семенами в руках Гидеона.
— Мы сами сделаем это, — говорю я, прижимаясь к вращающейся двери в конце туннеля, и вывожу всех наружу в район военных действий.
Солдат недалеко от выхода глазеет на меня.
—Квинн Каффри? Сын генерала Каффри? — он роняет пустые носилки за его спиной и поднимает стекло, чтобы посмотреть мне в глаза. — Твой отец был ранен, — я не реагирую. Беа берет меня за руку. — Я как раз хотел отнести туда носилки. Идем вместе, — говорит солдат.