Распишут все так, словно эти фанатики покусились на государственные структуры и такое прочее. Тогда они крепко возьмут за горло твоего шефа и моего друга. И кто сможет им помешать? Когда президент умрет, Маковски воспользуется ситуацией и станет полным самодержцем, оправдываясь тем, что хочет спасти страну от насилия. А таким людям, как ты, это явно не понравится.
- А таким, как вы, мистер Сэдлер?
- Меня труднее прижать. Я уже отправил дочь к родственникам, в глушь. Она, правда, долго кричала насчет кучи работы в университете, но я все же добился своего. Теперь они не смогут никак влиять на меня, разве что возьмут самого старика Рокки. Короче, на твоем месте я бы взял семью, Лютер, и лег пока на дно.
- Что вы имеете в виду? Бегство?
- Они обязательно попытаются достать тебя, сынок.
По мере продолжения разговора, Стил чувствовал себя все более неуютно.
- Но пока постарайся об этом не думать. Им нужен ты, а не твоя родня. Жена и дети могут лишь послужить приманкой, чтобы заполучить тебя. Но они вынуждены будут спешить, так что у тебя нет времени сейчас поднимать шумиху в прессе. Если, конечно, вообще хоть одна газета теперь осмелится напечатать правду. Поэтому они попытаются достать тебя, когда ты уже будешь с семьей.
- Но их охраняют люди из спецгруппы.
- Да, на этих парней, как и морских пехотинцев, можно положиться. Но сколько их там?
Стил смотрел на дорогу.
- Шестеро. Дежурят в три смены по два человека.
- Ну, а если они нападут, когда все шестеро будут на совещании, обсуждая, как лучше защитить тебя? Или вообще ударят такими силами, что неважно, сколько их там будет?
- Вы предлагаете...
- Я предлагаю нечто, чего ты не сделаешь, сынок. Знаю. Поэтому если не будет возражений, я чуток задержусь в Висконсине. Скажем, до тех пор, пока они не придут тебя убивать. Если я буду поблизости, твои шансы заметно вырастут.
Стил молча посмотрел на него. В устах другого человека эти слова были бы чистой бравадой. В устах Рокки Сэдлера они были простой констатацией факта.
- Спасибо. Но я надеюсь, что вы ошибаетесь. Если бы я думал, что правительство - или хотя бы отдельные его члены - могут убить человека и его семью, чтобы...
- Чтобы скрыть правду, Лютер. Ради этого некоторые люди готовы на все.
Сэдлер выждал, пока между ними и впереди идущей машиной окажется ярдов двести, но потом добавил скорости. Стил взглянул на часы. Видимо, прохождение поста займет еще много времени.
- Я согласен, - сказал Сэдлер, - что ты хорошо умеешь сражаться с преступниками и защищать людей. Но вот что касается твоей собственной защиты или понимания методологии власти, то тут ты очень наивен. Тобой займется не правительство, а Роман Маковски. И что бы ни случилось, у него будет столько посредников, что потом никто не сможет предъявить ему обвинение.
Люди, которые стремились к диктатуре, не останавливались перед тем, чтобы истребить половину населения страны, если это было им выгодно. Для них убить черного эфбээровца и его семью что раз плюнуть. Если придется одновременно пристрелить одного-другого легавого, это их тоже не смутит. Не строй иллюзий. А если ты выживешь, у тебя будет шанс повести свою игру. Стоит ли умирать героем, никому ничего не доказав?
- Как вы умеете ободрить человека, мистер Сэдлер. Вы будете душой общества на любой вечеринке.
Сэдлер приоткрыл окно и выбросил окурок.
- На вечеринке, на похоронах - мне все равно. Я навидался этих церемоний больше, чем достаточно.
Глава девятая
Река Чартер перерезает восточную часть Метроу, словно открытая рана. Когда Роуз в детстве выбиралась сюда с отцом, кое-где эта рана уже начинала гноиться кучами мусора и масляными разводами. Но сейчас вода здесь была значительно чище; она даже пахла водой.
В первый раз тогда она спросила у отца, морща нос от невыносимого смрада:
- Папа, что это тут так воняет?
- Люди иногда забывают, что природу надо любить, дочка. Ты ведь никогда не видела, чтобы животные облегчались в реку, а люди это делают. Они сначала бездумно загрязняют воду, а потом жалуются, что приходится жить возле болота.
С тех пор Роуз не задумывалась об этих словах, но теперь поняла, что ее отец оказался настоящим пророком. Это выяснилось, когда люди уяснили себе важность экологической проблемы. К сожалению, мистер Шеперд не дожил до этого.
Пакгауз, который ФОСА использовал в качестве гаража, находился на островке площадью в две квадратные мили в старом промышленном районе Метроу. С берегом островок соединял мост.
Предприятия здесь давно уже не работали, лишь сдавались в аренду под склады и хранилища какие-то полуразрушенные строения. А мост был разводной, чтобы по реке могли проходить не только баржи, но и суда покрупнее. Смотритель моста размещался в будке со стороны пакгауза.
Из-за этого моста - точнее, из-за того, что ФОСА мог с легкостью контролировать его - Холден в свое время и отложил операцию.
- Но почему мы не можем нанести удар сразу? - часто спрашивала его Роуз.
- Потому что мы не можем атаковать с их стороны, если не воспользуемся катерами или водолазами; водолазного оборудования у нас нет, а катера поднимают слишком много шума. А если мы сунемся туда на весельных лодках и нас заметят, то просто перебьют как уток. Не забывай, на операцию пойдет не подразделение спецназа, а несколько ветеранов Вьетнама, несколько бывших полицейских, служащие банков, домохозяйки, механики и слесари. Все ясно? Нет, единственный способ - это попытаться малыми силами захватить будку смотрителя, удержаться там, не вызывая подозрений, а в нужный момент развести мост. Тогда все они, голубчики, окажутся в зоне нашего огня, и деваться им будет некуда. Другого пути нет. А поскольку количество людей в гараже каждый день разное, мы не можем выбрать подходящее время. А ведь если мы направим туда большой отряд, чтобы справиться со значительными силами противника, нас наверняка заметят, поскольку пересечь мост и захватить будку можно лишь днем. Ночью полицейские и военные вертолеты часто летают вдоль реки, и если они нас увидят - это конец.