Она предполагала это, но все же краска залила ее лицо, и теперь обе щеки были одинаково красные. А он стоял перед ней, свободно опустив руки по бокам и совсем не собираясь ей помогать. Она ненавидела его, ненавидела все, что от него исходило, О чем он прекрасно знал. Это было продолжением ее унижения: Уоррик использовал ее не так, как других слуг, а в качестве личного раба.
Ровена начала раздевать его, не пытаясь скрыть своего негодования. Она заметила, как юмористическая улыбка появилась у него на губах. Поэтому она избегала смотреть ему в лицо. Но она видела его тело, тело, в котором не могла найти ни одного изъяна.
Он не наклонился, поэтому она должна была снимать тунику, расстегнув на груди и плечах и стягивая вниз. Ровена чувствовали, как ее прерывистое дыхание касается его щек. Она задыхалась от того, что ее соски немедленно налились и отяжелели от боли. Она даже отступила на несколько шагов, когда туника наконец оказалась у нее в руках.
Ровена не хотела приближаться к нему снова. Оставалось снять обувь. Но она не могла сделать этого. Ее дыхание снова стало прерывистым. Боже правый, что же это с ней?
Он ждал спокойно, но так как она не делала, ни одного движения в его направлении, он сказал: «Закончи». Она медленно покачала головой, глядя ему в лоб.
— Ты предпочитаешь снова быть прикованной к моей постели?
Она поспешно устремилась к нему, услышала его смех и стиснула зубы.
— На коленях.
Она опустилась на колени, не думая о его дальнейших намерениях, почти касаясь лицом его ботинок. Краска вновь залила ее лицо. Неумелыми руками она нервно, с трудом, смогла, наконец, развязать ремешки.
— Достаточно приятно видеть тебя в этой смиренной позе, — продолжал он небрежным тоном. — Может быть, я захочу, чтобы именно так ты прислуживала мне за столом. Перед всеми?
— Пожалуйста.
Слово само сорвалось у нее с губ.
Его рука опустилась на ее голову — как если бы она была любимой собакой, выпрашивающей внимания у его ног, — и поднялась только тогда, когда она взглянула на него.
— Ты снова будешь забывать о своей обязанности?
— Нет, не буду.
Он не сказал больше ни слова, оставляя ее почти в агонии: ее ответ удовлетворил его.
Наконец Ровена с большим напряжением стянула с него ботинки. Она проследила, как его голые ноги направились к лохани и исчезли в ней. Она облегченно вздохнула, забыв о том, что должна быть осторожна с ванной.
— Чего ты ждешь теперь, девка? Иди и мой спину и голову.
Одна мысль о том, что надо снова прикасаться к его телу, заставляла трепетать все ее внутренности. Она взяла губку, намочила и намылила ее, но прежде чем коснуться его, спросила:
— Ваша жена ничего не имеет против всего этого?
— У меня нет жены.
— Но у вас две дочери.
— И у меня было два сына, но давно умерли. Теперь я собираюсь иметь другого… — Внезапно он схватил ее и прорычал: — Я собирался встретиться с моей будущей женой, но меня задержали и заключили в оковы. А она уехала и пропала без вести. Ты знаешь, где я был, девка, и почему я не смог встретиться со своей невестой, как намеревался? — Она боялась отвечать. Он и не ждал от нее ответа. — Я был прикован к постели для твоего удовольствия.
Милосердный Боже, и в этом он обвиняет ее? — Не для моего удовольствия, — прошептала она. Он слегка оттолкнул ее.
— Для тебя будет лучше, если леди Изабела найдется, а не умрет.
Еще одно угрожающее предостережение с неизвестными последствиями. Она надеялась, что леди не пропала, а имеет основания избегать брака с этим мерзавцем. В таком случае у Ровены будет полшанса.
Этот разговор разозлил его. Она почувствовала, как напряглись его спина, которую Ровена быстро терла. Поэтому она не очень удивилась, когда он не взял протянутое ею полотенце в ознаменование конца процедуры. Она снова раздражает его.
— Я много напрягался сегодня, поэтому продолжай мыть меня, девка, — везде. И лучше сними свою одежду, чтобы она не намокла.
Ровена вняла совету. Стащила с себя тунику вместе с рубашкой, затем в мгновение ока снова надела тунику до того, как он успел что-либо заметить. В самом деле, мыть все его тело и не замочить при этом свою одежду казалось невозможным.
Затем она вышла из-за его спины и принялась тереть ему грудь. Он заметил, что она переоделась, и это удивило его. Ровена с замиранием сердца ждала, что сейчас получит от него первую пощечину. Но когда ничего не последовало, она наконец взглянула на Уоррика и увидела, что он улыбается. На лице ее изобразилось глубокое изумление, и он расхохотался.
Досадуя, Ровена присела на корточки. Последнее, чего бы ей хотелось, так это — смешить монстра. Но теперь она не могла делать ничего из того, что бы ей хотелось.