— Ровена?
Он не ждал ответа. Внезапно догадавшись, что здесь произошло, он опустил кулак на головы трех мужчин, которые сгрудились позади нее. Затем сводный брат поднял ее и прижал к своей груди так крепко, что она едва могла дышать.
— Как ты здесь очутилась?
Вопрос прервал дикую смесь захлестнувших ее чувств — страха и негодования. Ну, если кто-нибудь должен был найти ее, почему именно Гилберт? И она не знала, что ему отвечать, разве что действительно рассказать, что произошло с ней с тех пор, как она видела его в последний раз в Киркбурге.
Но она не стала говорить ему всей правды.
— Я была пленницей в замке Фулкхест, но, в конце концов, сумела бежать…
— Он захватил тебя? Я сходил с ума от горя, тогда как ты была у него? — Он немного отпустил ее, когда задавал вопросы, но теперь прижал опять к себе и сказал с искренним сожалением: Я думал, ты умерла. Никто в Киркбурге не мог объяснить, что с тобой.
Серьезность в его тоне странным образом заставила Ровену почувствовать, как она его ненавидит.
— Я не удивляюсь, — сказала она осторожно. — Он послал меня прямиком в темницу, прежде чем слуги из Киркбурга вылезли из укрытий.
— Его темницу! — вскричал Гилберт в изумлении. Его люди зашикали на него, чтобы он умерил голос. Он только взглянул на них, потом перевел взгляд на Ровену. — Он, должно быть, свихнулся. Разве ты не сказала ему, кто ты?
Она посмотрела на него, удивляясь его глупости.
— Ты думаешь, я должна была признаться ему в этом, когда, как тебе известно, он мечтает уничтожить тебя и захватить все твои владения? Он уже захватил мои, только потому, что они под твоей опекой. Или ты думаешь, он не убил бы меня просто, чтобы получить все оставшиеся у меня поместья? Я не сказала ему ничего, кроме того, что я леди Киркбурга. — Затем ей пришлось соврать, чтобы поддержать его первоначальное заблуждение, что Уоррик явился в Киркбург за ним. — Он послал меня в тюрьму, потому что был в ярости от того, что не захватил тебя.
Гилберт выглядел виноватым и подтвердил свои чувства, сказав:
— Прости, Ровена, прости меня. Я не думал, что это будет для тебя опасно, иначе не оставил бы там, но я плохо соображал тогда.
А когда он соображал лучше или без алчности, которая туманила его мозги? — хотелось ей спросить, но он вел ее той же тропой, какой она пришла в этот лес, и она вместо этого внезапно спросила:
— А что ты делаешь здесь, Гилберт? Ты что, думаешь взять осадой эту сильнейшую крепость?
— Нет, не совсем, и все же я захвачу ее ночью.
— Как?
— Я послал ему вызов. Если он не глуп, то будет подозревать ловушку и, значит, возьмет с собой для безопасности большую часть своих людей. — Он вдруг остановился и возбужденно спросил: — Ты ведь можешь это подтвердить? Ты не знаешь, сколько людей он с собой взял?
— Я не видела, как он уезжал, — уклончиво сказала она. — И у меня не было времени считать оставшихся воинов, когда бежала оттуда.
Он был разочарован, но продолжал, привлекая ее опять ближе к себе.
— Не важно. Он должен был взять с собой большую часть своих воинов. Зачем ему их оставлять, когда, как ты верно заметила, Фулкхест — сильнейшая крепость, способная выдержать осаду даже с десятком людей.
— Но тогда, как же ты захватишь ее?
Он повернулся и взглянул на нее с усмешкой.
— С десятком людей.
— А, конечно, какую глупость я спрашиваю.
Он дернул ее за руку, показывая, что недоволен ее саркастическим тоном.
— Я планировал подобраться под покровом темной ночи.
— У них есть стража.
— Нет, они не вышлют стражу, если я приеду по делу от короля Стефана, имея письмо с его печатью.
— А ты?
— Что?
— Ты по делу от короля?
— Конечно, нет, — раздраженно отмахнулся он. — Но письмо настоящее. Мне здорово повезло, что я достал его, потому что оно действительно направлено сюда.
— Ты убил гонца?
Он остановился.
— Почему ты вешаешь на меня все грязные делишки, о которых слышишь?
— Нет, не все, только те, на которые ты способен.
Он скривился.
— Какая разница, как я заполучил это письмо. Оно открывает для меня Фулкхест. Или, возможно, я верну им сбежавшую пленницу, — добавил он угрожающим тоном.
Она бы хотела этого. Она должна предупредить тех, кто находится внутри крепости.