Тивадар вдруг весело усмехнулся и пустил коня галопом.
Когда они приехали, темнота действительно окутала замок плотной пеленой. От разгорячённой земли поднимался пар, и звёзд в нём не было видно. Глашатай затрубил в рог, кованная решётка почти сразу начала подниматься.
«А я ведь ничего не дарил ей из того, что так нравится женщинам, — внезапно подумал князь. — Наложницам дарил, а жене — нет». Он представил на Джайри тяжёлые височные кольца с лазурными апатитами и такое же оплечье, и снова усмехнулся.
Шэн прав: женщинам нужна нежность. За годы вдовства душа Тивадара огрубела. Он и наложниц одаривал не для радости, а так… из чувства долга. Теперь всё будет иначе. «Я одену тебя в шёлк и пурпур, — думал князь, ожидая, пока распахнут тяжёлые ворота, — украшу драгоценными камнями и жемчугом. А ты родишь мне сына. Такого, что слава о его славе затмит воспоминания обо мне». И он почти нежно улыбнулся, вновь пуская коня галопом.
Может чрево жены уже опустело? Что-то долго знахарка возится.
К удивлению Тивадара, Шэн его не встретил. Дар бросил повод коня и решительно направился в замок. От Великого князя, Дракона драконов, должно быть, сейчас несёт мочой осла. Нормальный запах для не менее потной дружины, но не для нежной жены.
Князь прошёл на мужскую половину, спустился в купальню, по дороге срывая с себя верхние одежды, а, раздевшись догола, прыгнул в тёплые струи и, нырнув, проплыл между колоннами. И, позволив воде держать его мощное тело, представил, как однажды позовёт в купальню Джайри и она, робкая и смущённая, станет стыдливо раздеваться, а потом осторожно войдёт в воду…
«Завтра, — решил, безудержно улыбаясь, — я сделаю это завтра».
Он тщательно вымылся и даже нанёс на тело ароматную мазь, хотя прежде не делал этого.
— Приветствую тебя, Великий князь, кровь крови моей, — раздался голос младшего брата, когда Тивадар, освежившийся и снова бодрый, натягивал чистые штаны, заботливо принесённые безмолвной прислугой.
— И тебе не хворать, — хмыкнул тот. — Где Шэн?
— Уехал. Куда — не счёл нужным докладывать, — обиженно пояснил Эвэйк.
— Значит, было нужно, — Тивадар пожал плечами. — Шэн всегда знает, что и зачем делает.
— Даже когда приводит твою жену в мужскую купальню?
Великий князь замер.
— Что?
— Вчера Шэн приводил твою жену в купальню, и она здесь плавала.
«Джайри умеет плавать?» — удивился Тивадар. Интересно, зачем это понадобилось Шэну? Странно. Ему стало досадно, что брат уже сделал то, что собирался сделать сам князь. И Джайри теперь не удивится купальне. «Надеюсь, Шэн сможет мне объяснить причину такого странного поступка», — раздражённо подумал он.
Хорошее настроение словно испарилось.
— Ты же не хочешь сказать, что видел мою жену, одетую лишь в одну воду? — мрачно поинтересовался князь.
Эвэйк поперхнулся.
— Нет, конечно… Но мог бы… Меня не предупредили и… Любой мог.
Настроение у Тивадара ещё ухудшилось. Он молча набросил рубаху на влажное мускулистое тело, тряхнул мокрой головой.
— С такими новостями надо было подождать, пока я поем, — рявкнул на младшего. — Ты зачем здесь?
В карих глазах княжича проступила обида.
— Я пришёл встретить тебя…
— Встретил, — прорычал Тивадар. — Спасибо. Ужин готов?
— Н-не знаю…
— А Шэн бы знал. И в этом разница между тобой и им. Шэн успевает подумать обо всём. Проследить, чтобы почистили и накормили лошадь, растопили камин и согрели еду. А ты ничего дальше собственного носа не видишь и ведёшь себя как бестолковый мальчишка.
Губы Эвэйка задрожали, и Тивадар уже пожалел было о своей горячности, но мальчишка вдруг выкрикнул злым и ломким голосом:
— Зато я не сплю с твоей женой, как Шэн!
Тивадар замер, а затем ринулся и впечатал брата в одну из колонн.
— Что-о⁈ — зарычал, схватив его за горло.
Эвэйк захрипел. Князь оторвал брата от камня и снова вбил в него.
— Не… — парень задыхался, ловя ртом воздух.
Но тут Тивадар отпустил его горло и ударил в место, где сходятся рёбра, а затем, когда брат согнулся — обрушил кулак на спину. Эвэйк повалился брату в ноги. И получил новый мощный удар в живот. Будь князь обут, удар стал бы смертельным.
— Остановись! — вдруг взлетел женский крик и разнёсся эхом по купальне. — Ты убьёшь его!
Багровый от бешенства Тивадар обернулся и увидел рабыню.
— Как ты пос-смела… — прошипел он.
Темноволосая девушка рухнула на колени, уткнувшись лбом в пол.
— Великий князь, — зазвенел её голос. — В твоей власти убить того, кого ты хочешь убить. Но твой брат сказал правду. Молю тебя, выслушай нас!
Тивадар замер, тяжело дыша. Наверное, если бы рабыня сейчас взглянула в глаза Золотого дракона, полные ярости, она бы от страха упала замертво. Но девушка не поднимала лица от пола.
— Говори, — зарычал князь, — и если в твоих словах будет хоть одно слово обмана, ты расстанешься с жизнью. Два — и ты будешь молить о смерти.
Шэйла — князь вспомнил имя девушки — подняла лицо, но по-прежнему не поднимала глаз.
— Княгиня обманула тебя. Она не ждёт ребёнка. Вчера у неё начались лунные дни. И Белый дракон знает об этом. Для того, чтобы скрыть это, он приводил её туда, куда без твоего разрешения нельзя заходить женщинам. Они уничтожили следы, но я догадалась. А сегодня нашла подтверждение: княгиня испачкала рубаху кровью. Немного, но…
— Что ещё?
Эвэйк, севший и часто, хрипло дышащий, съёжился от раската княжеского голоса.
— Шэн часто приходит и целые дни проводит с княгиней…
— Это мой приказ, — рявкнул Тивадар.
— Прости, мой князь. Но приказывал ли ты Белому дракону на второй день твоего отсутствия пройти в спальню, взять с кровати твою жену в одной рубахе и увезти неизвестно куда? Она вернулась вечером в другой одежде, а тунику я нашла в её вещах мокрую…
Эвэйку показалось, что брат выдохнул из ноздрей пламя. Князь круто развернулся и, не обращая больше внимания на доносчиков, лавиной устремился к выходу.
Джайри снова снился лабиринт. От его стен тянуло холодом, от влажности было тяжело дышать.
— Уль, — прошептала она, поскальзываясь и падая, — я устала.
Но его не было в лабиринте.
Девушка проснулась от того, что кто-то сдёрнул одеяло и грубая рука коснулась её между ног. Джайри дёрнулась, испуганно распахнув глаза.
— К-князь? — пролепетала она.
— Кровь, — прохрипел тот, глядя на свою руку. — Шэйла сказала правду.
— Что? Я не…
Но раньше, чем она успела понять, разъярённый Тивадар ударил её ладонью по лицу.
— Я тебе верил, тварь!
Джайри рванула от него, соскользнула по другую сторону кровати, но князь схватил её за волосы и швырнул обратно. Девушка закричала от боли.
— Шлюха! — прорычал мужчина, нависая над ней. — Ты солгала мне!
— Да, но… — Джайри в ужасе вжалась в подушку. — Ты разве не…
Но тот её снова ударил, и девушка почувствовала, как из носа потекла кровь.
— Не надо! — закричала она. — Пожалуйста, Ти…
И снова удар. Тяжёлый, рассчитанный на мужчину. Девушка сжалась, попыталась спрятать лицо в колени, но Тивадар вклинился между её ног, и Джайри закричала от резкой боли, когда он разом вошёл в неё.
— Заткнись, — рыкнул мужчина, схватив девушку за горло. — Заткнись, или я размозжу тебе череп.
Джайри зажмурилась. Из глаз её потекли слёзы.
Он вбивался в неё с той же безудержной яростью, с которой брал осаждённые города, и Джайри беззвучно плакала от пронзающей всё тело боли.
Закончив пытку, Тивадар поднялся и с отвращением взглянул на девушку.
— Довольна? — спросил хрипло. — Тебе вот так было нужно?
Она не ответила. Растоптанная и уничтоженная.
— Я хотел тебя иметь как жену, — прорычал князь. — Любить тебя и быть нежным… Но теперь буду пользоваться тобой… как рабыней. Это — твоё будущее, Джайри. Другого больше не будет.