Глава 3
Хитрецы
Джайри оставила письма Лари на потом. Она примерно знала, что там. Описания, милые истории, чувства, эмоции и… Джерго, Северный ветер. Много-много Джерго на каждой странице. Герцогиня никогда не видела зятя. Пять лет планировала съездить в Медовое царство, навестить младшую сестрёнку, но другие, более срочные дела всё время откладывали встречу.
Пять лет назад старший принц и наследник — Ярдард — отрёкся от прав на престол, чтобы жениться на любимой Лэйде. С точки зрения законов о престолонаследии, мог бы жениться, не отказываясь от трона. Но Лэйда… Матрос в юбке… Ну какая, к юдарду, из неё королева? Когда Морская герцогиня в набитом матросами кабаке спьяну в очередной раз решит станцевать джигу на руках, корона с неё точно упадёт. Нет, Лэйда редко злоупотребляла алкоголем. У неё, как у всех хранителей, было слишком много дел, мешающих спиться. Но если уж пила, то это было… феерически, с полной самоотдачей. И всё же суровый, простой и благородный Яр выбрал дамой своего сердца именно безумную Лэйду. Вот так Ульвар неожиданно стал наследником престола…
Неожиданно? Ну… не совсем так. Джайри знала, что младший принц очень долго и продуманно шёл к этой цели. Он, конечно, не мог бы влюбить старшего брата, но многое сделал для сближения Яра и Лэйды, заранее понимая, к чему оно приведёт.
Джайри взяла в руки отчёт о собрании гильдии торговцев в Ботонде, попыталась вчитаться, но буквы упорно не складывались в слова, а слова не обладали никаким смыслом. Через час борьбы герцогиня вздохнула и велела подать вина. Больше, больше вина. И не беспокоить.
Первый бокал она выпила, прикрыв глаза и вслушиваясь в мандолину, звучащую в голове. Меланхолично и красиво…
После второго перед её мысленным взором возникли ехидные голубые глаза. Джайри коротко выдохнула. Она сгорала и плавилась, и пыталась понять, когда долговязый, голенастый подросток успел превратиться в мужчину её мечты.
Вот восьмилетний Ульвар, худющий, чумазый сидит рядом с ней в кухонном столе. Они ждут, когда повара покинут кухню, чтобы разделить на двоих сладкий пирог, приготовленный на завтра. План захвата, конечно, принадлежит принцу. У Джайри быстро-быстро бьётся сердце, ведь она — приличная девочка и ещё никогда и ничего в жизни не воровала.
А вот двенадцатилетний, прыщавый Ульвар, сильно уступающий подруге в росте, худой, словно собранный из палочек, слушает её жалобы на мать и ржёт. Да, поддержка и сочувствие — это не про него. Тогда всё закончилось славной потасовкой, и оба ходили в синяках.
«Ты дерёшься как девчонка», — злобно шипел принц, потирая скулу.
Именно тогда Джайри осознала, что она — девочка. И поняла, что это — её сила, а не слабость. Драка стала последней в её жизни. В дальнейшем наследница Серебряной герцогини побеждала лишь клинком ума.
Но — когда? Когда всё стало настолько безнадёжно?
К четырнадцати Уль вымахал. Он часто незаконно использовал портал из кабинета, где собирался Совет щитов, в Серебряное герцогство. У принца появились иные интересы. Воровство пирогов осталось в прошлом. Они вместе читали книги, строили планы по захвату мира, обсуждали циничные мысли по поводу чести и благородства, великодушия, жертвенности и любви.
— Любовь, — кривил тонкие губы младший принц, — какая пакость. Сир Бернар отдал жизнь за счастье любимой… Вот же дурак! Кому нужна его жалкая жизнь? Уверен, девка потом вышла замуж и родила семерых от любимого мужа. И жирное пузико муженька всяко ей было дороже сгнившего трупа…
Джайри смеялась:
— Эмоции, Уль. И глупость. Большинство людей — дураки.
— Но не мы с тобой?
Она заглянула в его холодные глаза.
— Не мы. Это точно. Я выйду замуж по расчёту. За какого-нибудь богатого, влюблённого идиота, чтобы тот меня слушался и делал, что хочу я.
Уль понятливо кивнул.
— Идиоты созданы для того, чтобы за них выходить замуж. Мне сложнее. Нужно подобрать такую партию, чтобы она принесла выгоду Элэйсдэйру…
Задыхаясь от общения с суровой матерью, с благородными и учтивыми лордами и леди, Джайри сбегала к единственному человеку, с которым можно было говорить открыто, который не ужасался её циничным мыслям.
И сейчас, сидя в кресле, задрав ноги на стол и распивая вино, девушка смотрела, как тьма поглощает сад за окном, и всхлипывала:
— Рассудок мой враждует с сердцем пьяным,
Бесплоден и безжалостен их спор.
Огонь пылает, город гибнет и туманы
Закрыли путь спасенья, оглашая приговор….
Почему, ну почему она не может, как обычно, взять чувства под контроль? В какой-то момент, обнаружив, что влюблена в давнего друга, семнадцатилетняя Джайри только посмеялась. Проанализировала физиологические составляющие, взвесила потребность девичьего организма в эмоциях… Одним словом, подошла к вопросу со всей рассудительностью.
Сначала она боролась карикатурами и эпиграммами… О, Джайри умела писать едкие эпиграммы!
Потом, с испугом обнаружив, что цинизм не помог, прервала общение. На год. Для полного исцеления. Но обнаружила, что справилась раньше. Довольная, гордая собой, она сократила карантин до полугода и…
— Гленн, — радостно встретил её Уль.
— Что — Гленн?
— Видимо, провинция отупляет даже умнейших, — саркастично хмыкнул принц и ухмыльнулся. — Гленн, созданный нашими предками, чтобы отгородить Медвежий щит от Медового царства. Не пора ли его вернуть обратно? Побережье Северного моря…
— Хрусталь и янтарь…
Ульвар бросил на неё весёлый взгляд.
— И принцесса. Младше меня на пару лет, но… это даже хорошо. Хочешь управлять — бери младше.
И сердце пропустило удар.
За эти полгода принц заметно похорошел… Чистая кожа на лице не сохранила ни малейших следов подростковой болезни. Взгляд голубых глаз сделался проницательным. Джайри смотрела, как он увлечённо чертит какие-то карты и схемы и отчаянно пыталась слушать не голос, мягкий, словно бархат, а смысл слов. Но тут Ульвар вдруг задел рукой её пальцы, и девушку пронзило насквозь. Она задохнулась.
«Это пройдёт, — подумала испуганно. — Это с непривычки… Год, два или три, а потом чувства войдут в норму… Возникнет эффект привыкания и…».
Это была стратегическая ошибка. Привыкания не случилось.
Иногда Джайри ненавидела Ульвара за то, что он был единственным человеком в мире, перед которым её рассудок пасовал. И никогда она не забудет, как однажды — им уже было по девятнадцать — Ульвар внезапно обернулся, пристально посмотрел на неё и спросил:
— Джай, мне кажется, или ты влюблена в меня?
Она подняла брови и надменно взглянула на него.
— Конечно. Разве можно не влюбиться в такого-то милашку? Давай вернёмся к убийству султана и поставкам пеньки…
Ульвар нехорошо прищурился.
— Я бы поверил, — шепнул ей. — Честно, я бы поверил тебе, Джайри, но у тебя зрачки расширены, а губы стали пунцовыми. Докажи мне, что я ошибся. Дай руку, и я проверю пульс.
Она резко отступила на шаг и нахмурилась. Взглянула прямо и гневно.
— Да. И что это меняет?
И в ледяных глазах что-то изменилось. Словно растаяло.
— Любовь для идиотов? — шепнул он.
— Да, — резко отозвалась она.
Ульвар шагнул, обнял её…
Это был её первый поцелуй.
— Хочешь, я расстанусь с Эйдис? — спросил принц.
— Поменяешь Эйдис на меня? — горько рассмеялась Джайри. — Нет, Уль. Не хочу падать до фаворитки. Я справлюсь, не обращай внимания. Ты должен жениться на принцессе, как мы намечали. Я потеряю к тебе уважение, если эмоции одержат вверх над твоим разумом.