Моё сердце сжалось от его взгляда.
- Ника, послушай, - пробормотал Андрей, - это вышло случайно. Артём просто волновался за тебя.
Я перевела взгляд обратно на него и резко скинула его руку со своего живота.
Предатель.
Лучше бы он и сам не приходил, но не приводил сюда Артёма.
- Прости, - виновато прошептал Андрей, увидев что-то в моём взгляде.
- Выйди и дай нам поговорить, - попросил, или лучше сказать - приказал, Артём своему бывшему другу.
Я не повернулась к нему, потому что боялась по настоящему посмотреть на него, вместо этого я в упор смотрела на Андрея. А тот глядел на меня с сомнением, будто не знал, стоит ли слушаться Артёма.
- Не заставляй меня выставлять тебя от сюда силой, - пригрозил Артём, отрываясь от стены и подходя ближе к кровати, на которой я лежала.
Андрей перевёл жестокий взгляд на друга.
- Если ты меня ударишь, то мы оба выйдем от сюда, - предупредил он, но всё равно поднялся.
Андрей склонился надо мной и поцеловал меня в щёку.
- Я сказал, что это мой ребёнок, - прошептал он еле слышно мне на ухо.
Я слегка кивнула и улыбнулась, погладив его по щеке.
Играть, так играть. Мой ребёнок был от Андрея. Я сама принадлежала Андрею. Всё, что я чувствовала, было для него.
Андрей ласково улыбнулся, выпрямился и вышел из палаты, бросив напоследок на Артёма устрашающий взгляд.
- Может попросить маму перевести тебя в отдельную палату? - спросил Артём, медленно подходя ко мне.
Вряд ли ему на самом деле было не всё равно. Но если он хотел говорить именно об этом, то я не была против.
Я покачала головой.
- Мне и здесь хорошо, - сказала я и почти не солгала, потому что находилась здесь ещё не достаточно долго, а всё свободное время была занята переживаниями, а не раздумьями о том, что в этой палате не удобно.
К тому же эта палата и так была практически отдельной, поскольку её занимала я одна. Здесь было ещё три свободные кровати, и сдавалось мне, они заполнятся довольно быстро.
- И если бы и было не удобно, Андрей бы просто заплатил за отдельную палату, - бросила я, сама не понимая для чего.
Артём усмехнулся и покачал головой.
- Значит так всё теперь будет? - спросил он. - Ты ставишь акценты на том, какой он замечательный, в сотый раз говоришь, что моя помощь тебе не нужна, потому что я не он, а дерьмо?
Я нахмурилась и покачала головой.
- Я не делала этого, - возразила я.
- О нет, Ника, - возмутился Артём, - ты делаешь как раз это. Чей ребёнок? - спросил он, переводя взгляд на мой округлившийся живот.
В этом взгляде я не могла прочитать ничего, да и не особо пыталась. Мне не хотелось в сотый раз услышать от другого человека, что я приняла глупое решение.
Я положила обе руки себе на живот, как будто пытаешь защитить и её и себя от боли, но выходило как-то не очень удачно.
- Андрея, - солгала я, глядя прямо в лицо настоящему отцу своего ребёнка. - Она моя и Андрея.
- Ты врёшь, - убеждённо прошептал Артём.
Моё сердце сжалось.
- Да, тебе же виднее, - возмутилась я. - Но я говорю правду.
- Хорошо, если это так, то тебе не составит трудности сказать мне, на какой неделе ты находишься, а то горе папаша даже не уверен насчёт месяца, - пробормотал Артём, в его голосе отчётливо слышалась ненависть, и я не могла понять кому она была предназначена.
Я знала, что это была не правда. Андрей прекрасно знал, на какой я нахожусь, не говоря уже о месяце.
- Восемнадцатая, - ответила я.
- Правда? - усмехнулся Артём.
Я уверенно кивнула.
Он разочарованно покачал головой. Но его разочарование было вызвано не тем, что я думала. Он не разочаровался, что это был не его ребёнок, он был разочарован, что я снова солгала.
- А я ходил к медсестре и спрашивал об этом у неё, - пробормотал Артем. - И она почему-то уверена, что ты сама ей говорила, что у тебя двадцатая неделя. А если у тебя двадцатая, то ты не можешь быть уверенной, чей это ребёнок, потому что он может быть и моим.
Я молча смотрела на Артёма и не знала, что ответить. Подтвердить или опровергнуть. Говорить, что у меня другой срок было уже бессмысленно.
Я глубоко вздохнула.
- Что ты хочешь от меня?
Артём проигнорировал мой ответ.
- Можно мне? - спросил он вместо этого, кивнув на живот, который поднимался в такт моему дыханию.
Я нахмурилась, но кивнула, не способная отказать, хотя надо было. Я знала, какую сильную боль могут принести эти пустые милые моменты в будущем.
Артём аккуратно подошёл ко мне и присел на край кровати. Он неуверенно положил руку мне на живот поверх больничной пижамы, в которую меня облачили.
Я подняла глаза в потолок, чтобы не разреветься от эмоций, что нахлынули на меня.