- Ты же его даже не знаешь, как ты можешь ему доверять? - кажется с каждой репликой голос мамы повышался, - А вдруг он маньяк? Вдруг он продаст тебя на органы?
Я готова была рассмеяться, но мне было не до смеха.
- А тебе ли не всё равно? - прошептала я.
Это было так по детски. И я это понимала. Но я верила в эти слова.
- Что ты сказала? - спросила мама, хотя всё и так прекрасно слышала, она просто дала мне возможность исправить сказанное.
Я медленно повернулась к ней лицом, чтобы она видела, что я серьёзно.
- Я спросила, тебе ли не всё равно?
- Конечно нет! - воскликнула она, хотя получилось не очень искренне.
Хотя бы спасибо за старание.
Я усмехнулась и покачала головой.
- Тогда почему ты не хочешь, чтобы я была счастлива? Почему ты так упорно пытаешься сделать так, чтобы я страдала?
- Я просто не хочу, чтобы ты закончила так же, как я, - горько произнесла она.
Вот это было больше похоже на правду. Но я знала свою маму и прекрасно знала, когда она лжёт.
- Нет! - усмехнулась я, - Ты как раз этого и добиваешься. Ты не хочешь, чтобы я была счастливее, чем ты, потому что, по твоему мнению, я испортила твою жизнь!
- Ника, перестань, ты не в себе, - сказала она со злостью, потому что я задела её за живое, она отвернулась, потому что не хотела видеть боль в моём взгляде, не хотела чувствовать себя виноватой.
Но и мне надоело нести её ношу. Я глубоко вздохнула, чтобы набраться с силами.
- Почему ты никогда не любила меня? - задала я вопрос, который мучил меня с пяти лет, когда я впервые это поняла.
Могу отдать должное, моё детство было не плохим. Я даже могу назвать его хорошим, особенно, если сравнивать с остальной жизнью. В детстве папа часто был рядом, мама была добрее и красивее то ли от его постоянного присутствия, то ли от того, что тогда я ещё так сильно не напоминала ей о том, чего она лишилась, родив меня. Но когда мне было пять, всё изменилось. Я узнала, что у меня есть сестра. Хотя лучше может сказать, что законная жена моего отца узнала, что у него есть ребёнок на стороне. Сказать, что она была не рада мне, ничего не сказать.
- Почему ты всё время выбирала мужиков, а не меня? - в отчаянии спросила я. - Что я тебе сделала? Что тебе сделала маленькая пятилетняя девочка, которой я была? Я всегда пыталась быть идеальной, чтобы не сильно досаждать тебя. Я никогда не доставляла проблем! Почему ты не любишь меня? Почему ты не сделала аборт, когда была возможность, если я была на столько тебе не нужна?
Я не кричала, не злилась и не была в бешенстве. Я спокойно спрашивала её об этом, потому что мне и правда было интересно. Возможно я действительно была в чём-то виновата перед ней. Возможно я была не таким тихим и спокойным ребёнком, как думала. Может я мешала ей спать, после тяжёлого рабочего дня, или слишком упорно просила куклу, на которую у неё не было денег? Я должна была сделать что-то, чем заслужила это. Пятилетний ребёнок не может просто так вызывать ненависть у собственной матери.
Но ответа не последовало. Она не сказала ничего, просто в шоке уставилась на меня, будто правда не ожидала, что я это скажу. Я и сама не ожидала это от себя.
Я почувствовала, как глаза начинает щипать с удивительной силой. Я наконец взяла то, зачем на самом деле сюда пришла и вышла из своей старой комнаты, таща за собой два чемодана. В них точно не поместилась вся моя старая жизнь, но у меня уже не было сил открывать их и смотреть, что Костя в них запихнул. Я куплю себе новые вещи, если чего-то будет не хватать, но я никогда не вернусь к нему.
- Ника, - прошептал Костя, снова шагнув в мою сторону и схватив за руку, - мне очень жаль, давай поговорим.
Кажется он плохо меня знал. Он не видел, что я сейчас на грани, но вот Артём видел. Возможно мы и не так плохо знакомы.
- Отпусти её, - грозно приказал Артём, подходя к нам и забирая у меня чемоданы, - если она захочет с тобой поговорить, то позвонит, - сказал он Косте, но по его тону было понятно, что этого никогда не произойдёт.
Мой бывший всё не отступал и кажется даже его хватка на моём предплечье усилилась. Артём опустил взгляд на место, где ладонь Кости оставляла синяки на моей руке.
- Я сказал, отпусти её, - повторил он тоном не терпящим отлагательств, глядя прямо в глаза Кости. - Или одним синяком ты не отделаешься.
Костя был злым и вспыльчивым, но не был идиотом, он не мог позволить Артёму ударить себя, потому что знал, что не победит. Артём был выше и шире него в плечах, хотя раньше я никогда не замечала этого. Костя отпустил меня и шагнул в сторону, глядя хоть куда, но не мне в глаза.