- Подожди в машине, - попросила Настя Николая, когда я убирала документы в свою сумку, - нам надо поговорить с Никой.
Николай кивнул, улыбнулся мне и поднялся из-за стола, прихватив с собой папку с бумагами.
Я перевела взгляд на Настю.
- Ты хочешь мне что-то сказать? - удивилась я.
Она усмехнулась и покачала головой.
- Скорее спросить. Ты действительно такая дура или прикидываешься?
- Формулируй вопросы яснее, - огрызнулась я.
Девушка показала пальцем на мой живот, на котором по какой-то непонятной причине лежала моя рука.
- Ты беременна? - спросила она, но это не было вопросом.
Я говорила, что мой живот не виден, если не приглядываться. А в планы моей сводной сестры кажется не входило «не приглядываться», она очень хорошо умела следить за всеми моими движениями и манипуляциями.
Я просто кивнула, на лице Насти не отразилось ничего, она и так знала ответ на свой вопрос, ей не нужны были мои слова.
- Я не понимаю, - пробормотала она. - Ты либо действительно умная и разводишь какого-то бедного парня на свадьбу и семью, либо ты дура, которая действительно хочет этого ребёнка.
- Тебя это не касается, - бросила я, поднимаясь со стула, - не прикидывайся любящей сестрой, которая печётся о моей судьбе.
- Я и не собиралась этого делать, - парировала Настя, - мне просто интересно действительно ты такая ненормальная, как я всегда считала. А ещё да, мне жаль ребёнка, который ещё не родился. Кажется на твоём сроке уже поздно делать аборт, так что я тебе советую написать отказ от него в роддоме. Этому ребёнку будет лучше в детдоме.
Я почувствовала, как сердце начинает биться чаще, а мир перед глазами плывёт. Я схватилась за край стола, чтобы не упасть.
- Не смей так говорить, - рявкнула я.
- Мне кажется или у нас свободная страна, и я могу говорить всё, что захочу? Так что не закрывай мне рот. Ты не была нужна своей матери, ты не бы нужна моему отцу, он оставил тебе деньги из приличия. Он общался с тобой из приличия, он никогда не любил тебя. Ты пыталась отнять его у меня, но не получилось. Ты знаешь каково быть ненужным ребёнком. Зачем ты портишь жизнь человеку, который ещё не появился? Ты не сможешь его вырастить. Ты не сможешь его любить. Ты ничего не сможешь ему дать. Ты ничтожество, Ника, ты сама никому не нужна.
Я резко отстранилась от стола, словно от удара и почувствовала, как ноги медленно начали наливаться тяжестью.
Настя продолжала говорить какие-то слова, но я её уже не слышала. Я подняла взгляд и увидела Олю, которая с опаской глядела на меня. Её глаза расширились от шока, когда она увидела мой взгляд, она поставила поднос на стойку и шагнула ко мне.
Я не видела, что случилось дальше, поскольку отключилась в тот момент. Я даже не чувствовала, как моё тело коснулось пола.
Глава 39
Артём.
Чей-то телефон зазвонил и мгновенно послышалось сразу же несколько возмущённых вздохов.
- Ну блин, мы же договаривались без телефона, - заявил уже изрядно подвыпивший Денис.
- Это важно, - пробормотал такой же не трезвый Андрей, поднимаясь с дивана, чтобы достать из кармана телефон.
Но прежде, чем он смог посмотреть, кто звонил, Денис вырвал телефон из его рук и поднял в воздух, а мелодия уже перестала играть.
- Отдай, - крикнул Андрей, - я просто посмотрю, кто звонит.
Денис разблокировал телефон, глядя на пропущенные звонки.
- Ника, - бросил он, кинув парню его смартфон.
Я сжал челюсть, когда Андрей бросил на меня быстрый взгляд, проверяя мою реакцию. Если бы он знал, что действительно происходит сейчас внутри меня, то давно бы уже уматывал отсюда ноги.
Я уже начал раздумывать, кто из парней сумеет снять меня с Андрея, если я действительно врежу ему.
Марат ударил меня по плечу, привлекая внимание к себе и отвлекая от парня, который в полупьяном состоянии пытался разобраться со своим телефоном.
- Не налегай на это, хорошо? - попросил он, кивнув на стопку, которую я уже пару минут крутил в своих руках.
Я скинул со своего плеча его руку, опрокинул стопку в рот и с громким стуком поставил её на стол.
- Отвали, хорошо? - бросил я, отворачиваясь от брата и снова переводя взгляд на парня, который точно был не достоин Ники.
Не могу сказать, что я был её достоин. Была бы моя воля, я бы вообще не подпускал к ней ни одного парня, потому что все они были сплошными убожествами по сравнению с ней. Я бы не подпустил к ней и самого себя, потому что я был самым главным убожествам среди всех убожеств.
Когда я был трезв, я всё время думал о ней. О её сладких губах, касающихся моих губ, о её мягком теле в моих объятиях, о её шелковистых волосах на подушке, о её заливистом смехе и теплоте во взгляде. Я постоянно вспоминал о моментах, которые мы провели рядом, и представлял всё то, чего у нас не было. Я так многое хотел с ней сделать. Я хотел показать ей так много мест, хотел дать так много любви и так много счастья, что счастливее неё не была бы ни одна девушка на этом свете.