Цербер помолчал, раздумывая над ответом.
– Да, примерно это я имел в виду. Немного перефразирую: ты не думаешь, что собственноручно сломала свою жизнь?
– Эм… прости? – опешила я от такого заявления. – Хочешь сказать, что заточив Ориаса в Серфекс, я тем самым свою жизнь под откос пустила?
Цербер кивнул, расплывшись в улыбке, когда я стиснула челюсти, угрожающе сощурив глаза.
– А ведь ещё держишься, – наклонив голову, заметил он.
– Ещё хоть одно слово про Ориаса, я тебя собственноручно на Тутам доставлю. Лично мне сейчас глубоко плевать на Ориаса, и будет плевать всю жизнь, потому что то, что он сделал, ни в какие рамки не лезет.
Кажется, моя угроза не особо подействовала на главу Мародёров. Вот ведь какой… упёртый. Что Айна насчёт этих дурацких колец, то теперь и Цербер. Почему они думают, что после всего пережитого я ещё должна простить Ориаса и слёзно умолять Дамеса вернуть его? Чтобы второй раз на одну и ту же мину наступить? Ну нет, погорела уже, хватит.
– Не советую пытаться меня переубедить. Всё равно ничего не выйдет, – сухо заметила я, стараясь не показывать, как меня задевают разговоры об Ориасе. – Это бесполезно, сам должен понимать.
– Ну–ну…
Я стиснула челюсти, стараясь сохранить невозмутимость. Не стоит показывать, что даже воспоминания о врасе болью отдаются в сердце, хотя я думала, что всё кончено. Он до конца дней проведёт в камере Серфекса, когда я увижу ещё тысячу миров. Возможно, в одном из них наконец–то найду свою судьбу, и раз и навсегда забуду про мужчину с зелёными глазами и ароматом мёда и коры.
Тихий перезвон вырвал из мрачных мыслей, и я встрепенулась, обернувшись к широкой дорожке, ведущей к дверям из разноцветного стекла. Они плавно распахнулись, заставив задержать дыхание и с громко бьющимся от волнения сердцем взглянуть на представшую пару. Даже Цербер приподнял брови, забыв донести бокал до чёрных губ.
Я невольно улыбнулась, смотря на высокого широкоплечего враса в лёгких голубых одеждах, украшенных золотой вышивкой. Светлые волосы были опрятно убраны на затылке, лёгкими завитками спадая на плечи. Даже исковерканное шрамами лицо казалось светлым, с горящими голубыми глазами и приятной улыбкой. За его спинами были подаренные Гейлерином крылья, сияющие тусклым сиянием и внушающие какой–то благоговейный трепет.
Рядом с ним, не сдерживая счастливую улыбку, шагала Лаи. Её кожа приобрела здоровый золотистый оттенок, а светлые волосы, уложенные наподобие короны, сверкали от масел. Длинные уши были украшены серьгами, на тонких ключицах сверкало причудливое ожерелье. Плавную, хрупкую фигурку хиимки оплетало платье цвета морской волны с золотыми и серебряными искрами, переливающееся сотнями чешуек при каждом её движении. Вырезанные на лице и руках узоры только придавали ей красоту и загадочность.
– Должен признать, из них весьма красивая пара, – тихо заметил Цербер, не сводя заинтересованного взгляда с Дамеса и Лаи.
Я не ответила, смотря на счастливые лица и чувствуя, как боль сдавливает грудь. Вряд ли у меня такое когда–нибудь будет. Вряд ли я так же буду смотреть на своего мужчину, а в голове будет биться всего одна мысль: «Мой. Только мой».
Дамес не спеша вёл Лаи к беседке, придерживая её за руку и что–то успокаивающее шепча на ухо. С лица той не сходила улыбка – пожалуй, ещё никогда я не видела хиимку настолько счастливой, даже когда она вернулась на Файю и встретилась с Дамесом. Как на эту помолвку отреагируют Бароны я даже представить не могла – свадьбу не транслируют, и узнают о ней лишь через несколько дней, если не недель.
Дамес Грандерил женился на Лаи Нур–Мал. Прервётся ли род одного из двенадцати Баронов? Или их ребёнок станет наследником Империи и новым Бароном? Как всё, однако, сложно. Голова, того и гляди, опухнет.
Мы приблизились к беседке. В ней уже стояли Лаи и Дамес, а между ними, пытаясь не хмуриться от волнения, Тхана. Как существу, что понимает больше нас о крови и её узах, церемонию предложили вести ей (изначально этот пост занимал кто–то из Грандерилов).
– Мы можем начинать? – поинтересовалась Тхана, поправив чернильное платье.
– Да, – кивнул ей Дамес.
Тхана расправила плечи, взяв Лаи и Дамеса за руки и постаравшись как можно ободряюще улыбнуться. Она начала говорить, плавно и даже завораживающе растягивая слова, заставляя вслушиваться в её диковинную речь.
– Впервые присутствую на церемонии, которую ведёт кровобитка, – шепнул мне на ухо Цербер.