– Звёзды, как с тобой не рехнуться?.. – достиг моего слуха хриплый голос, и что–то горячее упало на этот раз на губы. Я облизнулась, ощутив на языке привкус крови.
– Ори… ас? – прошептала я.
– А кто ещё? – послышалось ворчание.
Я наконец–то разглядела бледное лицо с пылающими изумрудными глазами и сжатыми от боли зубами. С его носа капала тёмная кровь, окрашивая губы и подбородок. На голой груди и руках виднелись красные полосы от царапин. Он сидел на мне, сжимая ногами бёдра и крепко держа за руки, всё ещё тяжело дыша.
– Пришла в себя?
– Д–да… наверное, – нашла я в себе силы ответить, едва чувствуя онемевшие пальцы и дрожа так сильно, что зуб на зуб не попадал. – Сильно я?..
Ориас непонимающе нахмурился, и когда на мои губы вновь упала тёмная кровь, осторожно поднёс пальцы к носу.
– Ничего… заживёт к утру, – как можно уверенней произнёс он. – Я могу отпускать?
Я кивнула, и мужчина облегчённо разжал пальцы, тяжело опустившись рядом. Аккуратно сев, я взглянула на красные запястья с уже набухающими синяками. Голова болела, и коснувшись лба, я поморщилась. Будет шишка.
Дрожь прошла по всему телу, и я обняла себя за плечи, сжавшись и жадно вдыхая прохладный воздух. Тьма и звёзды, приснится же такое!
– Кошмар?
Я через силу кивнула.
Протянув руку, Ориас осторожно коснулся моего плеча, тут же нахмурившись.
– Звёзды, какая ты холодная… подожди.
Подобрав мятое одеяло, мужчина накинул его на мои плечи, и прежде чем я успела что-либо осознать, обнял и усадил на свои колени. Я задохнулась от неожиданности, чувствуя, как Ориас стирает со своих губ и подбородка кровь. Жар от его тела проникал даже через одеяло, приятно согревая и успокаивая. Осмелев, я осторожно облокотилась об него, чувствуя, как врас пропускает сквозь пальцы пряди моих волос. Его глубокое дыхание опаляло макушку, а биение сердца эхом раздавалось во всём теле.
– У тебя волосы словно сотканы из света белой звезды, – негромко произнёс над головой Ориас. – Никогда таких не видел…
– Разве? – пробормотала я.
Ориас осторожно взял мою холодную ладонь, наклонившись и прижав губы к пальцам. Жар тут же прошёлся по телу, задержавшись на щеках и прогоняя холод. Я выдернула из его пальцев руку, завернувшись и уткнувшись носом в одеяло, лишь бы он не разглядел моё лицо.
– Перестань это делать, – прошептала я.
– Что именно?
Вновь заставлять в тебя влюбляться.
2
Барон Ши–Тейн не спеша прошёл вдоль стены, увешанной картинами в единственных экземплярах. Остановившись у одной из них, он постучал острым когтем по рамке.
– «Юона на закате». Беверий Ас. Тысяча двести третий год до бесконечности. Разве оригинал не в музее Объединённых Искусств?
– Там копия, – и глазом не моргнув ответил Цербер. – «Юона» у меня уже второе столетие – обменял на пару безделушек.
– А это… – Айшел сощурил свои золотые глаза, наклонившись над стеллажом. – Ритуальный нож народа ши?
– Он самый – даже кровь ещё не успела высохнуть.
– Кажется, ты собирался продать мне их летописи.
– И собираюсь, но перевезти на корабле манускрипты, чьи листы в десять раз тоньше волоса, надеясь, что они не треснут во время прыжка или взлёта, весьма сложная задача, – заметил Цербер, скрестив на груди руки. – Однако дай мне время – Мародёры достанут тебе летописи народа ши.
Губы Айшела тронула усмешка, и он обратился ко мне.
– Ты не изучала язык народа ши?
– Я даже не знаю, кто это такие, – сухо ответила я. – Так что не пытайся впутать меня в это дело.
– С твоей изящностью только и отправляй тебя в мир с маленьким народом, – фыркнул в рукав Цербер, отвернувшись, когда я бросила в его сторону холодный взгляд.
Айшел принялся дальше разглядывать диковины в кабинете главы Мародёров, переговариваясь с ним о каких–то до ужаса редких и ценных вещах. Я не мешала им, сидя в кресле и дожидаясь прихода Дамеса. Ждали только его, чтобы Барон наконец представил нам получившийся корабль и ввёл в курс дела. Я сгорала от нетерпения, нервно постукивая пальцами по подлокотнику и посматривая на двери. Стены кабинета были цвета голубого льда с фиолетовыми тканями и серебряными побрякушками. С потолка проникали яркие косые лучи света, падая белыми бликами на пол и стёкла стеллажей, отчего на них было больно смотреть.
Глядя на Айшела и Цербера, я не могла не восхититься этими двумя персонами. И всё больше замечала, насколько они похожи. Ши–Тейн явно получил свою любовь к редким книгам и хитростям от пирата, что столетиями поддерживал связь с его семьёй. Как отец и сын, пусть они и принадлежали к разным расам. Эх, нелегко придётся избраннице Барона, если такая, конечно, ещё найдётся. Хиимы вступают в брак после ста пятидесяти лет, в редком случае (как с Лаи и Томеном) ещё раньше. А Айшелу уже за две сотни перевалило. Мне даже жаль его. Что такого могло произойти, раз даже женское прикосновение для него омерзительно?