– Ориас, – неуверенно позвала я. – Ты когда–нибудь видел такое?
Врас тихо подошёл ко мне, нахмурившись.
– Нет. Это явно какое–то жидкое вещество, но почему оно в таком состоянии?
Я лишь пожала плечами, осторожно протянув руку и коснувшись холодной поверхности. Та тут же обхватила мою руку, дёрнув на себя и погружая в жидкость. Ориас схватил за локоть, но его вместе со мной затянуло внутрь. На миг тело парализовало, и холод растёкся по венам. Только в голове мелькнула мысль, что всё кончено, как нас резко потянули вверх, и спасительный воздух заполнил лёгкие.
Я дрожала, схватившись за руку Ориаса и дико озираясь. Мы стояли в квадратном бассейне, заполненным чёрной жидкостью, кругами расходящейся от нас. Бортики обрамлял серый камень, плавно переходящий в чёрный. Тут должно было быть мрачно, если бы не громадные, во всю стену, стёкла окна, подсвечиваемые белой подсветкой.
– Ого, – выдохнул врас.
Медленно отпустив руку мужчины, я осторожно огляделась. Комната, в которой мы оказались, напоминала небольшой зал. У окна расположился причудливо изогнутый стеклянный стол с зависшими в воздухе креслами. На стенах пылали голограммы карт галактик, среди которых я приметила несколько знакомых (в том числе точное месторасположение храма Ка–Аманы), стояли громоздкие шкафы с папками, на противоположной от окна стены расположился небольшой бар с бутылками в сотнях ячеек. Над головой же навис белый шар, чьё мягкое сияние разгоняло тьму.
Аккуратно выйдя из бассейна, чёрная жидкость которого даже ботинки не намочила, мы ступили на чёрную плитку пола.
– Тут ни одного доспеха, – заметил Ориас. Голос его прозвучал глухо и натянуто.
Я огляделась, уже наперёд зная, что он прав. Тут не было ни одной живой души, даже признака. А ведь здесь должен был находиться сам Узурпатор. Честно говоря, я ожидала увидеть его в центре зала, в громоздких доспехах с чёрными крыльями, но ожидания не оправдались.
– Вряд ли нам следует здесь быть, – тихо произнёс врас. – Видимо, этот Узурпатор свалил, оставив своих людей здесь на долгие тысячелетия.
– Не верится мне в это, – качнула головой я, медленно обходя зал. – Он должен быть тут…
– Мэл, возможно, это не лучшая идея. Может, расспросить ИИ обо всём? – попытался достучаться до меня мужчина. – Будить самое грозное существо во Вселенной не то, что взбредёт в голову каждому. И не без оснований.
Я молчала, идя вперёд, к центру зала, на котором расположился чёрный прямоугольный постамент. Издали можно было принять его за ещё один стол, но были у меня подозрения, что со столом этот постамент не имеет ничего общего. Казалось, он был сделан из чёрного камня, но стоило приблизиться, как я различила в нём ту же материю, из которой были созданы двери.
Наклонившись, отчего несколько прядей соскользнуло на лицо, я нерешительно коснулась холодной жидкости. Та тут же потеряла форму, водой растёкшись по полу и тоненькими ручейками стремясь к бассейну.
Нам предстал массивный гроб. Чёрный, с золотыми вставками и сделанный в виде доспехов, наполовину погруженных в камень. Сложенные на животе руки в перчатках с когтями сжимали клинок из пера, а лицо представляло маску с вырезами глаз, подведёнными золотой краской, и губами.
– Это… гроб? – хрипло спросил Ориас, не сводя взгляда со статуи. – И в нём…
– Не знаю. Но вряд ли там иссохший труп.
– Я бы на твоём месте не был так уверен.
Я и не была уверена.
– Не откроем, не узнаем.
– А стоит ли? Может, это просто пустышка для отвлечения внимания?
Я сердито взглянула на враса, и тот тут же поднял руки.
– Молчу, молчу!
– Вот так лучше.
Наклонившись, я дотронулась до гроба и с тихим вскриком отшатнулась.
– Звёзды, оно меня кольнуло!
Ориас тут же перехватил мою руку, взглянув на указательный палец с выступившей каплей крови.
– Как думаешь…
– Вряд ли мне вкололи яд, – перебила я, приложив палец к губам. – Неа, яда нет. Надеюсь.
Ориас взглянул на меня с укором, оглянувшись и сжав пальцы на ладони.
– Ты только взгляни…
Гроб подёрнулся рябью, и крышка начала в буквальном смысле плавиться, стекая по стенкам пьедестала и образуя ажурные бортики. Ориас громко сглотнул, и мы переглянулись. В его потемневших глазах была настороженность вместе с плохо скрываемым интересом. Наверное, в моих глазах были такие же чувства: врас кивнул и достал из голенища сапога изогнутый кинжал.