– Только тебя и ждут, – заметила я. – Накинутся как свора собак и прохода не дадут…
– Не в моём случае. Лишь единицы решаются подойти ко мне, – произнёс Оникс, подходя и протягивая бокал с розовым шампанским.
– За что пьём? – поинтересовалась я, смотря, как со стенок поднимаются пузырьки.
– Твои предложения?
Я с упрёком взглянула на Герцога.
– За то, чтобы выборы прошли честно.
– Хороший тост.
Хрусталь звонко ударился друг об друга, и я в пару долгих глотков, наслаждаясь напитком, осушила бокал. Оникс забрал его, налив ещё и подозвав меня к окну. Я не спеша направилась следом, потягивая шампанское и с глупой улыбкой понимая, что мне хорошо рядом с Герцогом. На него можно было положиться, довериться, опереться в нужный момент. Именно такой человек нужен Содружеству.
Наш корабль уже летел в сторону «Пристанища», чьё пространство вокруг вновь стало напоминать мыльный пузырь. В нём уже пропала носовая часть корабля, и нас окатило лёгким холодком. Картинка за окном потеряла чёткость, словно кто–то взял и вылил перед глазами воду. Минута, вторая, и вот нас выплюнуло в совсем другом месте. Я даже удивлённо ахнула, шагнув к стеклу и смотря на невероятное сооружение в центре Вселенной.
Храм Ка–Аманы. Я даже не знаю, как вам его описать… Он походил на вертикальную иголку с утолщением в центре, на стенах которой были вырезаны из металла скульптуры, вокруг же крутились десятки колец и маленькие золотистые огни миллионов дронов, мельтешивших вокруг Храма. Всё это горело рыжими, лиловыми, голубыми огнями.
Опустив взгляд, я заметила громадную планету с пушистыми облаками, затейливыми узорами рек и материков.
– А это…
– Льес. Вторая «столица» Содружества и первая планета во Вселенной, на которой зародилась жизнь. Родина золотых и серебряных хиимов.
– Невероятно…
Планета была громадной, наверное, с Орик, но до сих пор была жива и даже процветала. Я силилась разглядеть творения хиимов в виде дворцов и парков, о которых ходили легенды, но отсюда были видны лишь белые точки.
Льес, как и Файя, закрытая планета, хотя её местонахождение известно. Попасть туда так же можно по приглашению одного из членов Сената, но в большинстве своих случаев они отклоняют заявки. Наверное, золотые хиимы слюной брызжут – это ведь и их родина, на которую их никто не собирается пускать. Весьма жестоко, надо сказать.
– Волнуешься? – взглянув на Оникса, поинтересовалась я.
– Скорее, переживаю, что Сенат не так сосчитает голоса, – признался тот, не сводя взгляда с Храма. – У них большое влияние, они могут и запугать для своей выгоды.
– А можно же попросить пересчитать голоса?
– Можно, но это займёт много времени, и решается голосованием. Сомневаюсь, что Сенат проголосует «за».
– Мир меняется, его уже невозможно остановить и вернуть обратно, – вспомнила я слова одного из Баронов. – Перемены нужны этому миру даже больше, чем он сам это признаёт.
– Подозрительно похоже на речь Ши–Тейна.
– И ты чертовски прав, – усмехнулась я, допив шампанское и отставив бокал.
Оникс задумчиво провёл пальцами по моей шее, плавно притянув к себе и сжав на спине ткань платья. Сердце забилось в груди быстрее, и всё внутри заныло. Мне стало душно от взгляда Герцога, от его взгляда, от этих манящих губ.
– У нас в распоряжении ещё два часа… – тихо напомнила я.
– Не пропадать же им даром? – согласился он, шагнув навстречу и прижав меня спиной к окну. – Тем более так скоро нас ещё не ждут…
Я улыбнулась, подавшись к нему навстречу и встретившись с опаляющими губами, заставившими меня вновь всё забыть. Звёзды, как же в этот момент я обожала Оникса, его нежные руки, умеющие доставлять удовольствие, его шёпот и поцелуи, которые невозможно было игнорировать. Жалко только, что чего–то недоставало. Однако я тут же забывала про эту деталь, когда одежда покидала нас, а мои волосы, тщательно забранные в причёску, освобождались от заколок.
Я вновь и вновь отдавалась ему столько раз, сколько у нас хватало сил. И после долго, мурлыча под нос, изучала старые шрамы на алебастровой коже.
4
Не став заморачиваться с волосами и закрепив несколько прядей на затылке, я поправила браслеты на руках. Мы как раз дошли до главного зала Храма Ка–Аманы, который внутри представлял целый лабиринт, спиралью поднимающийся вверх. Не знаю, как бы я проникала сюда, имея при себе даже подробную карту. Тут Змееносцы стояли на каждом шагу, а камеры сверлили в затылке дырки. Я не могла расслабиться даже с Ониксом, который был на удивление спокоен.