Запах крови, силы и власти заставил волосы на голове зашевелиться. Я уже больше не различала аромат золы, мёда и коры, они словно выветрились. Живот скрутило, и я застыла, так и не решаясь спуститься по лестнице.
У окна, спиной ко мне, стоял Ориас. Его чернильные крылья блестели, дотягиваясь до пола, а у ног застыла кисточка длинного хвоста. Ни Айны, ни Мародёров и Завоевателей, ни особенно Цербера в кабинете не было. Когда двери позади меня закрылись, мне стало действительно страшно.
– Отныне белый и красный не цвета Империи, – не оборачиваясь ко мне, произнёс Ориас, и от его голоса, пусть и тихого, я сжалась.
– Подари тогда мне белый, – глухо произнесла я, стиснув дрожащие пальцы в кулаки.
Кажется, он усмехнулся, наконец–то оторвав взгляд от застывших над городом кораблей и неспешно обернувшись ко мне. Я постаралась не вздрогнуть от изумрудных глаз, которые обжигали не хуже льда.
– Ты не особо рада меня видеть, – заметил Ориас, подойдя к столу из красного дерева и проведя по нему пальцами с чёрными ногтями. – Догадываюсь, почему… подойди.
Я не сдвинулась с места, и Ориас изогнул брови, чуть наклонив голову.
– Подойди, Гарпия, – раздался эхом в голове голос.
Ноги сами шагнули вперёд, спустив меня с лестницы и застыв, только когда до враса был жалкий метр. Внутри всё скрутило от страха, от ненависти, злости и отчаянья.
– Теперь я Гарпия, да? – тихо поинтересовалась я. – Ты меня теперь так будешь называть?
– Когда не подчиняешься, да. Я знаю, как заставить твоё тело слушаться, но твой разум не подвластен никакому коду, – нехотя признался Ориас, скрестив на груди руки и оперевшись бедром об стол. – Так что решай сама: либо слушаешься, либо я заставляю тебя подчиняться.
Смотреть и дальше в эти глаза было невыносимо. Я отвела взгляд, ощутив подступающие слёзы.
– Ты использовал меня, – прошептала я, обессиленно сжимая пальцы. – Всё знал и продолжал играть…
– Порой приходится чем–то жертвовать, – бесстрастно ответил Ориас.
Я не сдержала горькой усмешки, подняв на него глаза и сквозь зубы произнеся:
– Как жаль, если окажется, что всё это было напрасно. Думаешь, все в Империи поддержат тебя? Могу поспорить, что Орик уже готовится объявить о своей независимости.
Ораис резко шагнул ко мне, и его горячие, в отличие от ледяных глаз, пальцы сжались на моём подбородке. Я забыла, как дышать, не сводя с него взгляда и боясь даже пальцем пошевелить.
– Тогда у меня есть для них весьма неприятный сюрприз в качестве любимицы Ти'сш'И в моих заложниках, – прошептал он, проведя костяшками пальцев свободной руки по моему виску. У меня зашлось сердце, как я надеялась, от страха и ужаса. – Придётся тебе посидеть здесь, пока я занят переделкой Империи.
Ориас приблизился, и я ощутила его горячее дыхание на своём лице.
– Интересно, ты ещё готова отдаться мне? – задумчиво поинтересовался новый Император, вглядываясь мне в глаза. – Хотел бы я это узнать прямо здесь и сейчас, но у нас ещё будет время, пташка.
По щеке скатилась горячая слеза. Я не смогла сдержать её, возненавидев себя за эту слабость. Ориас видел её, приподняв мою голову и опалив щёку жарким дыханием. Губы обожгли кожу, пройдясь по влажному следу и замерев на веке. Я уже давно не дышала, боясь, что коленки подогнутся в любой момент.
– Прибереги слёзы, Мэл, – прошептал Ориас. – Они ещё могут понадобиться тебе.
Он разжал пальцы, повернувшись ко мне спиной и прошелестев перьями на крыльях.
– Айна временно под замком, так что не советую наведываться к ней. Все сообщения и звонки отслеживаются и блокируются, во дворце больше сотни наемников охраны. Надеюсь, ты понимаешь, что если сделаешь глупость, я сошлю Дамеса в место похуже Гронда.
Ориас подошёл к столу, взяв стеклянный планшет и бросив его мне. Я едва его поймала онемевшими пальцами.
– Здесь данные обо всех наших военных кораблях. Границы Империи временно закрываются, но вмешательство Содружества я не потерплю. Расположи корабли вдоль границы и оставь несколько у Бароний. Через пару часов тебе пришлют данные насчёт «состояния» Империи. Выпиши самых непокорных и их бунты, миры, где против меня уже собирают армии. Днём я жду отчёт.
Я беззвучно открыла рот, силясь хоть что–то сказать, но мне помешали раскрывшиеся позади двери и довольный голос.