А теперь другой вопрос: сколько может продержаться израненное и разбитое вдребезги существо, которое никогда не занималось насильным трудом и едва знает, как держать в руке кирку? Неделю, трилун, целую часть? Вот и я не знаю, и потому очень боюсь увидеть то, во что обратил Ориас своего брата.
– Здесь, – раздался голос Цербера.
Мы замерли напротив железной двери, вделанной в каменную стену. На ней был вырезан номер – в следующий раз переместимся сразу в камеру. Так–то у нас ещё двадцать минут в запасе.
– Обычный замок, – оглядев дверь, фыркнул Цербер.
– Думаешь, кто–то будет сбегать из этого места, уже наперёд зная, что это кончится провалом? – сухо поинтересовалась я, вскинув бровь.
Конечно, я бы попыталась сбежать, вот только думать не хочу, как.
Достав из кармана отмычки, я аккуратно сунула их в замочную скважину, совершив несколько простых манипуляций и заслышав щелчок замка. Убрав отмычки обратно, я коснулась ладонью двери, шумно выдохнув и осторожно открыв её. Нос вновь защекотал запах камня, песка, добавив к этому грязную одежду и старую кровь. Я задержала дыхание, чувствую все эти запахи на языке и стараясь отчаянно к ним привыкнуть.
Камера была небольшой и квадратной, без окна, с тусклой лампой на покосившемся столе. На нём лежали аккуратно расставленные приборы и стопка сложенной одежды. На противоположной стороне стояла кровать с тонким матрасом и старым покрывалом, служащим одеялом. Тут было душно, но стены и пол были ледяными, а ещё вечная вибрация и тишина давили на разум.
Мне вдруг стало стыдно за свою комнату и за то, как я живу. Да, я редко сейчас ложусь спать, но я засыпаю на хорошей кровати с мягким матрасом и лёгким одеялом. Я имею окна и вижу солнце и звёзды, у меня есть свежая вода, и я всегда могу умыться. В моём распоряжении библиотека и бассейн, сад и спортивный зал. А что в распоряжении у Императора, который был им от силы пару минут? Тесная душная комната на Гронде с вечной угрозой для жизни.
Дамес даже не вздрогнул, когда мы вошли, чистя кирку из прочного металла, не способного затупиться и сломаться. Движения были отточенными долгими неделями, проведёнными на Гронде. Невольно я взглянула на его сильные руки: кожа словно потемнела, отчего множество царапин – как новых, так и старых – сейчас особенно отчётливо выделялись. Спутанные волосы, казавшиеся сейчас совсем тёмно–русыми из–за пота и пыли, были забраны в хвост. Пусть и прошло чуть больше двух трилунов, Дамес словно состарился на пару лет. Лицо испещряли старые рваные шрамы, к ним прибавилось несколько новых на шее, подбородке и виске. Под глазами залегли тени, между хмурыми бровями появилась морщинка, а в синих глазах словно стало больше тьмы. На щеках виднелась короткая щетина, которая лишь прибавляла Дамесу несколько лет, а пальцы были завязаны старыми кровавыми бинтами. Вся одежда бывшего Императора была старой и порванной, провонявшей потом и песком.
Вот что Ориас сделал с родным братом. Интересно, позабавила бы его эта картина? Или повергла бы в ужас? Как же мне вдруг захотелось притащить его за шкирку сюда и показать, что он наделал. И ведь ничего уже не изменить.
– Дамес, – внезапно охрипшим голосом позвала я.
Врас замер, нахмурившись ещё больше, словно ослышался. Решившись, я шагнула к нему, скидывая с головы капюшон.
– Здравствуй.
Оторвав взгляд от лезвия кирки, мужчина наконец–то взглянул на меня, резко поднявшись на ноги. Даже без крыльев он внушал странный трепет и печальное восхищение.
– Мэлисса? – поражённо прошептал Дамес, не веря своим глазам. Качнув головой, он нахмурился, неуверенно шагнув ко мне. – Это ты?
– А кто ещё? – послышался насмешливый голос позади.
Вмиг позабыв обо мне, Дамес вскинул голову, и в его глазах отразилась такая ярость, что я невольно отшагнула. Перехватив кирку в левую руку, он необычайно резво шагнул в сторону даже не шелохнувшегося Цербера. Врас успел замахнуться киркой, но я встала перед ним, загородив главу Мародёров.
– Отойди! – сквозь зубы приказал мужчина, тяжело дыша.
– Нет, – прошептала я, стараясь не смотреть на опасно нависший конец кирки. – Хватит крови…
– Я хочу его крови!
– Его ли?
Дамес замер, смотря на меня и морщась, словно даже мысли о брате причиняли ему почти телесную боль. Как же я его понимала.
– Цербер, выйди, – не глядя на него, попросила я.
Фыркнув, тот вышел в коридор, закрыв за собой дверь. Когда та захлопнулась, Дамес с глухим стуком выронил из руки кирку, отступив назад и упав на колени. Ярость пропала из его глаз, оставив невыносимую боль и отчаянье.