Да уж, воодушевляюще.
— Тебе не понравилось? — опять же, зачем спрашивает, интересно ему что ли?
Люся была старше почти на два года, то есть, вообще-то, была совсем взрослой по мнению Вани, хотя при ее росте в районе метра шестидесяти, огромных голубых глазищах, по-детски глядящих на мир, и до прозрачности тонкой фигурке, могла сойти и за ровесницу, и даже за школьницу.
Когда только познакомились лично, Ванька испугался, что это именно что какая-то глупая ученица средней школы его развела. Хлопал глазами, глядя на мелкую щуплую девчонку, представившуюся широким именем Людмила. Какая она Людмила? Людок —максимум! А то и вообще — Людик! Лютик. Вот!
Но оказалось, что эта белая мышка-малышка — человек на редкость серьезный. Люда была отличницей с вполне бойким и даже в чем-то пробивным характером. Могла бы совершенно без проблем поступать с ее-то аттестатом в университет на иностранные языки. Даже в Москву. Но в Москву не могла: некому было оплачивать ей Москву. В Новосибирске, куда из ее деревни под недальним райцентром, всего километров двести от миллионника, то, на что хотелось учиться, в вузах бесплатно не преподавали. Даже не так, было три бюджетных места. Прорваться на них, не имея льгот — фантастика. Платно — даже не смешно, где у родителей столько денег?
Как-то Лютик пошутила, что семье придется распродать все движимое и недвижимое, чтобы четыре года учить ее платно. А это лишь первый шаг. Колледж позволял учиться и работать, зарабатывая на жизнь нынешнюю и обучение будущее.
Грезила Люся ни много, ни мало, работой переводчика-синхрониста в ООН. Ванька плохо представлял себе масштаб мечты девушки. В общем-то, если хочет, то и пусть мечтает. И даже планирует. Он, может, тоже мечтал стадионы собирать. Никто не запрещает ведь?!
Но пока до ООН было как до звезды ползком на брюхе, так что Лютик подрабатывала и работала, где могла. Первым делом, конечно, переводы. В основном с китайского, но иногда подбрасывали и совсем экзотику, например, вьетнамский. Девушка в такие дни вздыхала, охала, обещала всему миру, что никогда не будет браться ни за один язык, которым не владеет в совершенстве. Тратила какое-то нечеловеческое количество времени на такие переводы, но потом всегда очень гордилась собой: преодолела, прокачалась.
Рассказывала Ване, что первый год так же страдала над китайскими переводами, а теперь навык пришел. Стало значительно проще.
— Нет, конечно, что-то вот прямо серьезное, мне еще трудно, — то ли хвасталась, то ли немного жаловалась соседка,— как-то подкинули переводить инструкцию к станку одному. Я и по-русски не знала всех этих названий, а уж на китайском!..
Надо сказать своими достижениями, пусть и не самыми яркими в масштабе вселенной, но приметными для ее восемнадцати лет, Лютик законно гордилась. А Иван гордился вместе с ней. Поняв, что за забавная девчонка досталась ему в соседки, привязался всей душой. Он ее поддерживал по части продуктов и прочих финансов, потому что даже с работой посменно в магазинчике придомовом и переводами, не жирно зарабатывала будущая переводчица ООН, меньше самого Ивана, а она его кормила, поила, радовала своим присутствием и веселым щебетанием. Ну, и порядок в доме тоже лежал по большей части на Лютике.
Если подумать, жили по-семейному, только без этих вот всех глупостей, которые сегодня ночью пыхтелись в их квартире на Люсином диванчике. И желая, но не умея обсуждать такие тонкие вопросы, Ваня искал какой-то простой подход к теме. А вместо этого зачем-то полез в душу и стал спрашивать, понравилось ли свидание, закончившееся сексом. Наверное, не понравилось бы, не привела бы домой, так?
— Знаешь, он правда хороший, ну, может, просто как-то. Не поняли мы друг друга чуть-чуть. Ну, он меня. Да и я его, наверное, — путано объясняла девушка.
— Он тебя обидел? — кто его знает, что там проспал в их ночи на троих Иван?
— Нет, не очень, — снова замялась и заерзала. — Может, он просто не умеет по-другому. Или так привык? Он же вообще, ну, хороший.
— Ну, раз хороший, договоритесь же? — решил слезть с темы, на которой сидеть было совсем неудобно молодой человек.
Лютик согласно покивала головой и несколько растерянно улыбнулась:
— Ты сегодня чем занят? — пробовали оба выбраться из неприятной беседы.
— Ну, сейчас на студию. Я еще на прошлой неделе время забронировал. Хочешь со мной? — не понравилось, что настолько сама не своя Люся.