— Не, у меня сегодня смена с двух, — махнула рукой, чуть сморщившись.
Переводы, конечно, дело хорошее, но нестабильное, а стабильное дело было в маленьком магазинчике возле дома. Может, работа и не слишком престижная, но платили нормально, и Лютик от зарплаты не отказывалась.
— Это ты сегодня до десяти, да? — уточнение совершенно необязательное, график подруги знал прекрасно, просто поддерживал диалог.
— Ваньк, давай суши сегодня купим? — это, конечно, предложение ему купить, но Иван и не против.
— Хорошо, — может, ее все-таки отпустит и просто посидят, а если не отпустит, то будет как-то проще поговорить.
— Я пива куплю себе, — Лютик знает, что Ваня не пьет алкоголь принципиально, плохо для голоса, но ей не мешает, если хочет, однако, без предупреждения неудобно.
За несколько месяцев с этим музыкальным мальчиком Люся очень много узнала о бытье житье певцов. Прониклась уважением, оказывается, во многом их жизнь — аскеза. Столько всего нельзя, так много нежелательно!
Сначала все спрашивала, а как же всякие рокеры, что, прямо скажем, совсем не адепты здорового образа жизни.
— Так они и умирать хотят молодыми,— расхохотался Ваня,— а я планирую петь долго. И хорошо. Главное — хорошо!
В чем-то Лютик и Ванька были до ужаса похожи — два целеустремленных птенца, желающих вырасти в ярких лебедей в своем деле. На этом спеться было просто. Понять друг друга тоже труда не составило. Как-то без лишних слов решили, что обязаны поддерживать второго. Уж у Вани были именно такие мысли. Сестер у парня не было, вот Люсю и “усестрил”.
— Все, я побежал, — подхватил баян, который сегодня должен был стать неотъемлемой частью даже не записи, а влога. — Будут тебе суши, не грусти, Лютик!
Махнул рукой и выскочил за порог. В коридоре раздался шум: Мао опять рвалась на свободу и боролась за территорию. И борьбу снова проиграла.
Пробежался по ступенькам с кофром за спиной, выскочил на залитую солнышком улицу и радостно прищурился. Было красиво, ясно, осенне. Лучшее время года в Новосибирске — все золотое, бордовое, немножко зеленое. Ветер больше не поднимает пыль с дорог, пахнет прелью опавшей в лужицы листвы. Если бы осень была только такой, ее бы любили абсолютно все!
Шустро шагал до остановки, параллельно снимая на телефон красоты увядающей природы и искренне восхищаясь тем, какой день ему достался для записи.
— Я сегодня настроен на что-то прекрасное, — докладывал своим подписчикам, водя телефоном вправо и влево. — Надеюсь, новая песня понравится, и вы наставите кучу сердечек и лайков.
“Продвинутые влогеры говорят “лоизы”, а Царь все за лайки борется!” — пошутил один из подписчиков в комментарии к онлайну.
— Мне можно, я сибирский валенок! — похихикал Иван
На самом деле — ничего такого, просто не любил слово “лоиз”, ерунда какая-то зудящая. Дошел до остановки и прервал трансляцию. Жизнь показала, что публика в общественном транспорте так себе реагирует на подростка с телефоном в режиме видео.
Когда только начинал, пару раз обещали голову оторвать, если не выключит срочно камеру. С тех пор относится к видео внимательнее, телефона жалко, а головы — и тем более.
Смотрел за окно, как бежали мимо дома, улицы, держал баян на коленях. За что не очень любил инструмент, обязательно какая-нибудь бабуля или дед, понявшие, что в кофре подсядут и попытаются завести беседу. Он, вроде, и не так чтобы прямо против разговоров в пути, бывает интересно, но в большинстве случаев все это скука смертная с рассказами о том, как раньше все было хорошо, да какая молодежь пошла непонятливая и неблагодарная.
Впрочем, пока было тихо, он никого не заинтересовал. Можно спокойно смотреть в окошко. Рядом подсела не бабулька, а девчонка с красными волосами и пирсингом в носу. Подвинулся, чтобы не цеплять.
– Да нормально! — отреагировала на его суету попутчица. — Сиди спокойно, не мешаешь.
Каждый уткнулся в свой телефон, а Ванька еще и поглядывал в окошко.
— Слушай, — вдруг заговорила девочка, — а я тебя, как бы, знаю, да?
— То есть? — не понял, то ли она у него уточняет, то ли себя спрашивает.