— Мне с ними расцеловаться что ли? — скривился Ваня.
Поднялся со своего сидения, взял пару аккордов. И завел еще одну старую добрую песню. И вот, если бы не этот бородатый Гоша, он бы сейчас играл что-нибудь поживее и поближе к дате своего рождения, а приходится вот это вот. Но все равно теперь уж отступать не будет.
— Письма, письма лично на почту ношу.
Словно, я роман с продолженьем пишу
Знаю, знаю точно, где мой адресат, —
В доме, где резной палисад.
— Ну-ну, — послышалось насмешливо со стороны гитары, которая поддержала музыку и голос Ивана. — Ты хоть в курсе того, о чем поешь?
И ведь понимал же, что солист ему не ответит, забираясь на верха, так зачем спрашивать?
— В доме, где резной палисад, — выводил Ваня, пытаясь понять, хватает ли силы наверху, вроде хватало, звук был чистым и мощным, не прижимался, хотя иногда сам слышишь не очень себя.
Дальше с ним никто не разговаривал, давая допеть советский хит. Толпа вокруг стала вполне осязаемой. Подятнулась пара полицейский. Завидев их, Гоша чуть подтолкнул Ваньку, но тот продолжал играть. Если проблемы будут, то уже и будут, но его редко трогали. Нравился что ли?
Вот и эти постояли, послушали и пошли дальше.
— В мое время так не было, — хмыкнул Гоша.
Сделали паузу, собирая деньги. Иван было заколебался, но честно разделил доход пополам. Навязавшийся помощник не стал отказываться.
— Что дальше в репертуаре? — спросил мужчина, пряча купюры.
— А дальше вы не знаете, — покачал головой, — это я сам пишу.
— Тогда перехожу в слушатели, — и удалился в сторону девчонок, стайка которых на утешение Ваньке поредела.
Свой стиль, правду сказать, до конца Царь еще не нашел. Пробовал разное. Выслушивал отзывы подписчиков на каналах. Что-то принимал к сведению, что-то менял, но по большей части ловил рофлы. Временами попадались такие “эксперты”, куда бежать!
Сейчас казалось, что тяготел к балладам, маленьким историям про большие страсти и большие чувства, которых сам, однако, пытался избегать. Когда-то ему понравилось выражение, что на сцене блестят только стразы. Настоящие украшения выглядят блекло. Вот и в стихах, музыке блестит фантазия. Настоящее чувство будет блеклым и плоским.
— Я снаряжаю корабли, я ищу тебе новую землю, моя принцесса,
Даже если царство твое умещается в двух ладонях.
Никого нет ценнее тебя, моя королева.
Даже если давно обескрлели кони,
Что несли в облака колесницу твою…
Сильно и низко баян давал звук, углубляя текст, вытягивая повествование вдоль нот.
Герой уже покорял земли, подчинял себе все новые территории, у него были вассалы и товарищи. А достойного места для принцессы так и не смог найти. Поднялся на октаву. И герой вернулся, усталый, несчастный. Проигравший. Только рядом со своей принцессой понял, что проигрыш больше, чем сам думал. Время ушло навсегда.
— И если любишь кого-то, люби сейчас, — снова опустился в удобную тесситуру Ваня,- Знаешь, жизнь будет только одна.
Выдохнул. Девчонки визжали. Вот их там не больше пяти, а верещат, как стадион футбольных болел.
— А “Испаниаду” можешь? — подошел Гоша к Ивану.
— Ну, вообще, само собой, — пожал плечами, — но тут это кому надо?
— Твоим красоткам, — мотнул головой в сторону девочек. — Я им пообещал, что мы устроим жару.
— Вы в курсе, что странный? — уточнил молодой человек.
— Это ты еще меня плохо знаешь, — хмыкнул новый знакомый. — Поближе познакомимся, убедишься, что я просто ненормальный.
— Скажите тому, кто учил вас саморекламе, что вы не справились, — почему-то стало забавно.
— А ты тот еще токсик, — фыркнул Гоша.
Залез в карман. Вытащил визитку и сунул под камень в сумке для сбора денег:
Потом познакомимся. Давай “Испаниаду”
Все-таки они неплохо сыгрались. Ваня даже удивлялся, как у них все ладно получается, при том, что совершенно не знали друг друга и должны бы были то и дело сбиваться. На минуту было подумал, что вот был бы отличный напарник. Гитаристом Гоша был весьма крепким, хотя временами казалось, что практики меньше, чем стоило бы иметь музыканту.