Он все так же хотел карьеры. Большой, до звезд и немного выше. Успеха. Стадионов. Может, даже мировой славы! А что такого? Если не мечтать о невероятных высотах, ничего не достигнешь, не так ли?
И вот для воплощения всего этого продюсерский центр “ШаГ” Шалимова был отличным местом. Раньше, правду говоря, у них по большей части были группы с крутым закосом в попсу. Те, про кого говорят “поющие трусы”. Но, может, оно и неплохо. Значит, ты единственный в своей нише. А связей и опыта у Гоши Шалимова, как у дурака фантиков. Если уж он может устроить мировое турне какой-нибудь безголосой певичке, у которой из достоинств только бюст, наверное, и для Ваньки постарается, тому хоть есть, что предъявить по основному профилю гастролей.
В тусовке, даже на их низовых уровнях, иногда ходили слухи, что дела Шалимовского центра не так уж радужны: основное их направление подсдулось, ярких звезд унего давно не было. А около трех месяцев назад объявили о завершении сотрудничества, а после и совсем распались самые перспективные кндидаты на прорыв. Солистка сорвалась покорять Америку. Откуда только такое самомнение? Как на вкус Ивана, предъявить публике ей было совершенно нечего.
При этом сама раскрутка проекта, которую делал продюсер, была крайне интересной. При всем малом понимании вопроса, все-таки Ваня не так чтобы много работал в этом направлении, он видел, как поднимают молодежную тусовку, прогревая на ней группу. Очень нравилось. В меру агрессивно и настойчиво. Будь у него столько же финансовой свободы, сколько у московского продюсера, сам бы примерно так хотел разворачиваться.
Итак, Шалимов — это удача. Однозначная. И шаг к мечте. Большой. Взгляд упал на браслет, к которому за день привык окончательно, не замечал совсем его веса.
— Если это твоя работа, — негромко сказал украшению, — то ты молодец. А вот я не очень, кажется. Сомневаюсь и боюсь. Не должен же, да?
— Ваш заказ! — проговорил в спину парень за стойкой, протягивая пакет с суши и роллами.
Поблагодарил, расплатился, двинулся в сторону дома, продолжая думать о том, что случилось.
Вокруг “ШаГа”, в целом, была вполне приятная атмосфера. Скандалы возникали редко, хотя само агентство существовало больше пятнадцати лет, точнее было даже немногим старше Ивана. И за все время сплетен о нечистоплотности его хозяина ходило не более чем про других, скорее даже меньше.
Исключение, зато яркое, было лишь одно. Произошло это лет пять назад. Ване тогда было не до продюсеров, но шумели все СМИ. Родители дома тоже обсуждали. Кое-что в голове осело.
Итак, лет семь назад, то есть аккурат около первого юбилея Ивана Царева, который лишь постигал азы музыкальной науки, в ТОП российской рокопоп культуры ворвалась забавная и яркая группа “Чадский и сотона”. Ребята были продолжателями дела группы “Ногу свело”, но временами оказывались близки и народу далекому от роко-панка, так что с разными треками ротировались чуть ли не по всем музыкальным каналам.
Солист, по случаю носивший фамилию своей группы, играл зажигательно инфант террибль музыкальной тусовки, который из своей роли мальчиша-плохиша вытягивал больше бонусов, чем минусов. В публику заходили и материки, и способность встать среди интервью и стянуть штаны, показав крупным планом ягодицы в дорогом белье, а после попросить зачесть эту демонстрацию ответом на не самый приятный вопрос. Все дело в том, что Макар Чадский в свободное от демонстрации дурного поведения время был очарователен как рассвет в мае. Он помогал детскому дому, ездил в хосписы, вел благотворительные проекты. Был молод и горяч, что в двадцать с небольшим и грехом-то серьезным не считается.
Два года группа росла в строчках чартов как на дрожжах, била рекорды новыми треками. Собирала толпы не только на стадионах, а даже на рок-фестивалях. Выходил Чадский с его сотонами, можно было закрывать другие локации, так говорили устроители.
А потом появился третий альбом группы. И не произвел ровно никакого впечатления. Ни одна композиция не попала в не то что в ТОПы, а даже не оказалась в основном пуле хоть какой-то музыкальной радиостанции.
Очаровашка Макар как-то сразу полинял, его поведение перестало быть милым, хоть свои благотворительные проекты он и продолжал. Однако более никто не умилялся этому. Зато появились “сливы” о неблаговидных поступках молодого человека. Алкоголе и даже наркотиках, ставших привычной частью его жизни. Теперь уже развороченная мебель и побитые стаканы в ресторанах не списывались на большую усталость от концертов. А оказывались результатом неуемных возлияний.