Парень вполне серьезно начал опровергать идею, которую его соседка, конечно, предложила совершенно в шутку. Людмила слушала этот поток объяснений, почему невозможно, чтобы Шалимову в лице Ванечки был нужен настройщик.
— Ох, Ваньк! — вздохнула девушка. — Позвони ты ему завтра или даже прямо сейчас, а то у тебя к утру все чувство юмора выветрится, и станешь старым занудой.
— Ну, нет же! — попробовал объяснить подруге. — Сначала все равно надо разобраться со всем!
— С чем, Вань? — удивленно подняла брови Лютик. — Что тебя тут держит, что ты боишься попробовать?
— Ну, не знаю, — замялся парень. — Я же учусь.
— В Москве музыкальные колледжи кончились? — усмехнулась Люся.
— Ну, не знаю, — опять замялся. — И вы тут как останетесь, без меня? Мы же вместе снимаем. Как ты платить будешь, если я уеду? Тебе тоже придется же съезжать.
Девушка нежно улыбнулась, пряча глаза:
— Ты хороший парень, Ваньк.
Даже смутился от такого комплимента. Ну, то есть, вообще, конечно, он себя плохим и не считал. Вполне нормальный, но тут же, и правда, важный вопрос. Вот они договорились, на год. Она запланировала, он запланировал. А теперь, выходит, он сорвется, оставит девушку одну. Неправильно, как ни крути.
— Нет, ты пойми, мы договорились! — Ваня попробовал объяснить. — Надо держать свое слово. И значит, год я должен быть с тобой.
— Ой! — даже голос повысила блондинка. — Ты глупости-то не неси уж совсем! Ото всего отказаться, чтобы год квартиру снимать со мной! Дурак, честное слово!
Обругала его ни за что. Обидно вообще-то.
— У тебя в жизни такое важное может произойти, а ты тут рассуждаешь, что надо сидеть в клоповнике под крышей и бегать по вагонам, чтобы со мной две комнаты делить! — Лютик всерьез возмущалась, будто Иван миллионы собрался спустить в унитаз, хотя, может, так оно и было.
— Ты — тоже важное, — защищался Ваня. — И Мао — тоже.
Про кошку уж добавил потом, потому что как-то выглядело странно такое сказать про Люсю, даже внутри засквозило от признания.
— Ой, ну, — она растерялась, весь боевой настрой, с которым ругала друга исчез, — ну, спасибо…
— Да чего ты! — теперь уже растерялся Ваня, начал шарить глазами, засмущался, от смущения схватил бутылку с пивом и сделал глоток.
Горький напиток попал на язык, Иван скривился:
— Как ты только можешь пить эту мерзость?!
Лютик расхохоталась, отобрала бутылку у товарища, кривящего лицо.
— Тебе нельзя! Ты еще маленький! — опять обидела, ему сам Шалимов предложения делает, а для Люськи — маленький.
— Это не я маленький, просто ты пьешь всякую мерзость! — доложил Иван.
— Я и делаю мерзость, — вдруг тихо призналась девушка. — Или так кажется.
И только сейчас Ваня заметил, что веки у Люды припухшие, красноватые, будто плакала.
— Что случилось, Люсь? — тут же переключил внимание со своих забот на девичьи.
— Да все нормально, Ваньк, просто… хрень какая-то получилась вместо нормальной жизни, — тяжело вздохнула соседка в ответ.
— Что случилось?! — уже настойчивее задал вопрос.
— Как ты думаешь, можно “залететь” с одного раза… ну, там... с двух, — и уставилась огромными глазищами на молодого человека.
— Ты о чем? — нет, он действительно не понял.
— Я вчера… То есть у меня вчера, — замолчала. — Блин, да ты такого даже не поймешь!
Рассердилась то ли на себя, то ли на него. А до Вани тем временем вроде дошло.
— Ты про того, который тут был ночью, да? — не самое аккуратное признание, что подслушивал.
Люся совсем сжалась, вся скрутилась в узелок, занервничала еще больше.
— Ты, значит, все слышал? — голос стал холодным, но от этого не менее растерянным.
— Я не специально! — защищался Ваня.