— Он не позвонил, даже не написал ничего. За весь день, — одними губами призналась девушка.
— Ну, это, — оправдания такому найти невозможно, даже пытаться не стоит, если честно. — Может, у него что-то случилось. Важное. Серьезное, типа. Сама напиши.
— Я не какая-то там! — психанула Лютик. — Что я навязываться ему должна?!
— Зато узнаешь все, — настаивал Ванька. — Всяко проще, чем психовать, что могла забеременеть.
— Но я ведь и правда могла, — безнадежно призналась другу.
— Не знаю. Я про такое не знаю. Но, наверное, нет. Что, все что ли беременеют с одного раза? — он на самом деле не знал, как это все происходит, знал, что надо предохраняться, как в школе рассказывали, да и все говорили, но больше, чтобы какую гадость не подцепить и по кожвенам не бегать, а беременность, наверное, не так же сразу происходит, да? — Давай, если ты боишься, я ему напишу!
По мнению Ваньки это было вполне рабочее предложение, а Лютик только что не выгнулась дугой как взбешенная Мао и не дала ему когтистой лапой по физиономии:
— Дурак совсем что ли?! — зло поинтересовалась у друга.
— А ты умная, чтобы сидеть тут и сопли распускать из-за какого-то удода, сбежавшего после первого раза?! Он, вообще, тебя чуть не изнасиловал! — прекрасно же слышал, как Люся говорила “нет”, а ее этот уламывал!
— Иди ты нахрен! — взвилась девушка, резко отодвинула стул и выскочила из-за стола.- Полночи подслушивал, еще и нравилось, да?! Скажи же!
Из большущих голубых глаз брызнули слезы, а Ваня не знал, что делать, обнимать такую злую Лютика было страшно, а просто смотреть как ревет — невозможно!
— Я не виноват же, — забормотал, тоже вставая из-за стола. — Я не хотел же. Ну, не хочешь, не надо. Как хочешь, делай, правда!
Мялся и оправдывался. Люся от такого смущения и потерянности даже улыбнулась сквозь плач:
— Ты лучше своему Шалимову позвони. А я уж сама, ладно?
— Ага, — закивал рыжей головой, радуясь, что буря стихает. — Завтра утром прямо позвоню. Сейчас все равно уже поздно.
Доели суши, Люся допила пиво. И разошлись по кроватям. Выходной у них лишь один. И получился он для обоих слишком насыщенным.
Яркие сны
Сначала не видел ничего, как повалился на подушку головой, так, кажется, сразу и утонул в дреме, перешедшей в крепкий здоровый сон юности. Потом кадр за кадром выплывали картинки дня, то в студии, то в парке, красноволосая девчонка хохотала над Ваниными шутками, даже не самыми смешными, Гоша перебирал гитарные струны, усталая женщина задумчиво смотрела в никуда, а потом Лютик сказала:
— Я уезжаю.
— Зачем? — не понял Иван, ощущая, как между ногами ходит Мао.
— Мне надо подумать, почему я во всем виновата, — девушка уже тащила дорожную сумку.
— Да в чем ты виновата-то?! — возмутился Ванька, закидывая назад длинную челку.
— Я все всегда порчу, — в сумку улетала вещь за вещью, видимо, кошке это показалось забавным, она и сама забралась на сбросанную вовнутрь одежду Лютика.
— Ты ничего не портишь! — попробовал остановить.
— Порчу! Я тебе будущее порчу. Я себе будущее порчу! Я все порчу! — девушка металась по квартире.
— Как тебя остановить?! — закричал Иван.
— Уезжай в Москву, тогда останусь! — и сон закончился, снова поплыли отдельные пустые картинки.
Мао умывалась, сидя у порога, мама звонила по телефону, но было непонятно, о чем разговаривает. Отец ковырялся на даче, заменяя стекло в теплице.
А потом Ваня сидел в своей кровати в своей спальне, в Кемерове, ему было лет восемь. Почему-то рядом крутилась Мао, которая тогда еще не родилась. Наверное, в то время еще бабка Мао не родилась, когда Ване Цареву было семь.
— Ладно, Ванек, спортом ты заниматься не хочешь, я понял, — отец поднял на руки кошку и выкинул за двери комнаты. — А чем хочешь-то?
Мальчик пожал плечами. Он ничем не хотел заниматься, ему школы было за глаза! Кто вообще придумал, что над учиться целых одиннадцать лет: Ваня умеет читать, писать, считать. Все остальное есть в интернете. Даже иностранные языки можно выучить без всякой школы, разговаривая с ребятами из других стран. Что он забыл с восьми утра до половины третьего в этом здании в четыре этажа?