Наконец, дошел до ряда дудочек и свирелей. Ему разрешили попробовать подуть в каждую. Было интересно, но краем глаза косил на большие клавишные. Первым стоял аккордеон, вторым — его будущее — баян, дальше гармошка, чуть поменьше двух предыдущих махин. Наверное, правильнее было бы взять гармонь, но он попытался зачем-то стащить баян.
— Садись, — указал на стул Василий Матвеевич.
На колени водрузили тяжелый инструмент, пальцы поставили на клавиши, расстегнули меха.
— Ну, давай, пробуй, — кивнул мужчина.
Захватывало ощущение дыхания, которое было в баяне. Большое, сильное, сопровождающееся низким ворчанием. Звук, казалось, уходил прямо в грудь, добирался до сердца.
— Нравится? — спросил педагог, хотя и по глазам было видно, что нравится.
Мальчик закивал так активно, что даже стукнулся подбородком о раздвинутые меха.
— Я его возьму, — повернулся учитель к отцу. — Из вашего парня будет толк.
— Пока не было заметно этого, — хмыкнул папа, — но нам — хоть куда, школа требует.
— Возьму, возьму! — кивал Василий Матвеевич.
Шли по коридору назад, с вахты пожелали удачи и сказали:
— Будешь у нас “звездой”! Я помогу.
Ваня согласно кивнул, оглянулся, чтобы попрощаться и удивленно посмотрел на сидящего на месте вахтерши пряничного человечка. Стало почему-то страшно.
Снова череда бессмысленных кадров, темнота и сумрак. Мао трется о ноги в джинсах, на Гоше висит красноволосая девица-фанатка. Сам Ваня себя не понимает. Он, кажется, вообще соображает не очень хорошо, то ли болен, то ли не в себе.
— И чего ты, Ивашка под простоквашкой, девочек обижаешь? — весело ворчит Шалимов.
Красноволосая хохочет, жмется к продюсеру, который обнимает ее по-хозяйски за бедра.
— Отвали, Гош! — невнятно бормочет Ванька.
— “Звезда” поймала звезду! — хихикает девушка.
— Вертолеты поймала наша “звезда”,— хохочет продюсер. — Когда ты только пить научишься, Ванек?! Ребят, доставьте его домой. Ваня устал!
Под локти подхватывают двое, а он не понимает лишь одного, почему его куда-то уводят, если его кошка здесь? Пытается позвать Мао, но та лишь продолжает тереться о ноги продюсера и его девицы.
После этого сна очнулся. На тумбочке за кроватью колотился мобильный, будильником оповещая, что пришло время вставать. Ничего из своих снов не понял, но все запомнил. ольше всего не понял, к чему все время крутилась в них Мао?
Впрочем, кошка так же крутилась и сейчас, напоминая, что ее надо кормить, а она пришла выполнить свой долг и разбудить.
— Да, Маош, сейчас встаю! — пообещал Ваня и снова закрыл глаза.
Животное запрыгнуло на кровать, обнюхало, тычась мокрым носом в лицо губы и щеки, а потом бесцеременно потрогало лапой один закрытый глаз.
— Кто-то обнаглел, — предупредил кошку Ваня.
На это раздалось мурлыканье, и пушистая белая щека потерлась о скулу парня.
— Да иду я, иду! Вымогательница!
Прошлепал на кухню, удивившись, что Лютик еще спит, обычно она вставала на полчаса раньше Ивана и была уже наготове к выходу, когда он только шлепал умываться. Может, будильник не сработал.
Подошел к дивану, на котором спала девушка, и потряс за плечо. Раздался тихий стон, а сама Люся была горячей, как сковородка.
— Ты учиться не пойдешь? — тихо спросил у спящей.
— Пять минут — и встану, — сипло ответила девушка.
— У тебя температура, — сообщил ей Ванька.
— Точно? — неуверенно спросила Люся.
— Ты горячая, — подтвердил свои слова Иван.
— Все равно надо. Сегодня коллоквиум, — тяжело поднялась и села, ее, кажется, знобило.
— Может, останешься дома? — заботливо предложил Ваня.
— Нет, просто поеду к третьей паре, — и закашлялась, точно заболела.
Кошка вилась юлой, требуя еды. Оставил подругу, пошел ублажать питомца. А там уже надо было бежать на занятия. Спешно собирался, озирался, не забыл ли что-то. Взгляд упал на визитку Шалимова, ее засунул в карман джинсов. Позвонит днем.
Почесал пузо сытой кошки, которая развалилась на его постели. Проходя еще раз пощупал лоб Лютика и велел принимать обязательно таблетки. Указание было максимально бессмысленным, так как девушка и без того растворяла две пилюли жаропонижающего в стакане с водой.